Гретхен крепче сжимает ладонями кружку, и по янтарной жидкости расходятся круги.
— В Кляйндойчланде случилось что-то плохое? — осторожно спрашиваю я, стараясь правильно произнести это слово.
Фрейлейн Гретхен кивает.
— Ужасная трагедия.
Оттого что меня переполняют страх и нетерпение, мне кажется, что проходит целая вечность, прежде чем Гретхен, глубоко вздохнув, продолжает рассказ.
— После случившегося многие люди из нашей общины уехали. Думаю, им нужно было сбежать от воспоминаний. Но мне… мне, наоборот, хотелось быть поближе. — Гретхен поднимает взгляд. — Странно это, правда? Как по-разному все переживают горе.
Я не знаю, что сказать, и толком не уверена, что понимаю слова Гретхен, поэтому ничего не отвечаю.
— Когда я увидела в газете объявление доктора Блэкрика о поиске прислуги на всю работу по дому, сразу решила откликнуться. И я знала, что он меня возьмет, несмотря на отсутствие опыта.
На этот раз Гретхен замолкает так надолго, что мне сложно удержаться от вопросов. И хоть это грубо и невежливо, я начинаю допытываться:
— Ваш брат умер, да? Из-за той трагедии? — Мне так стыдно, что я съеживаюсь. — Он был… болен?
В кухне так тихо, что слышно, как за окном падает снег.
Фрейлен Гретхен медленно качает головой.
— Бывало ли тебе так грустно, что ты не можешь двигаться? Не можешь ни есть, ни разговаривать — только лежишь в постели весь день, спишь, спишь, а проснувшись, чувствуешь ту же грусть и засыпаешь снова?
Внезапно меня начинает мутить.
— Маме однажды было так же грустно, — говорю я, хотя мне с трудом удается дышать. Сердце будто сжимает в груди тисками. — После… после папиной смерти. Мама лежала и не вставала, как бы я ее ни упрашивала. Я приносила ей кашу в постель, но она съедала всего пару ложек. А потом и вовсе не могла держать ложку. Мне приходилось кормить ее, как ребенка.
Я зажмуриваюсь, пытаясь отогнать это воспоминание, но не получается.
Недели маминой грусти были худшими в моей жизни, хуже даже последних дней папиной болезни. Пока он был жив, во мне жила надежда — напрасная, как потом оказалось. И я ее лишилась, когда он умер. А сразу после этого я как будто заодно лишилась и мамы. Каждую ночь я засыпала в слезах, свернувшись калачиком рядом с окном, ведущим на пожарную лестницу, и мне казалось, я застряла в кошмарном сне.
— Я была уверена, что мама тоже умрет, — говорю я и плачу, как в своих воспоминаниях. — Я думала, что навсегда останусь одна.
— Ну что ты, что ты, — говорит Гретхен и, потянувшись ко мне через стол, накрывает мои руки ладонями. Затем предлагает мне носовой платок, и я вытираю глаза. — Прости, пожалуйста. Я вовсе не хотела тебя расстраивать. Подумай о чем-нибудь хорошем. Твоя мама не умерла! Твой страх не стал реальностью.
Я киваю, шмыгая носом. Понемногу успокаиваюсь.
— Да, она поправилась.
— Расскажи об этом.
— Посыльный с маминой работы принес письмо. В нем говорилось, что маму уволили. Ее назвали «неблагонадежной». — Я быстро вскидываю взгляд. — Но она не такая. Она самый благонадежный человек из всех, кого я знаю. Просто она очень долго не ходила на работу.
В письме еще выражались соболезнования по поводу папиной смерти — на одной строке с подписью в конце. Без денег на аренду нас бы выселили. Нам бы пришлось голодать. На холоде у нас бы случилось обморожение и отвалились бы все пальцы.
— Не знаю почему, — продолжаю я, качая головой, — но, когда мама прочла письмо, все переменилось. Сначала она села. Затем выбралась из постели. Я помню, как у нее дрожали ноги от слабости. Но потом она повернулась ко мне и совершенно обычным тоном сказала: «Ну, Эсси, давай одеваться». И мы пошли искать работу. — Я медленно выдыхаю, чтобы успокоиться. — И мама как по волшебству выздоровела.
Фрейлейн Гретхен тепло улыбается.
— Это не волшебство, милая моя
Я смотрю на Гретхен, но выражение ее лица внезапно меняется, и я, оторопев, ничего не говорю.
Затуманенный взгляд Гретхен мечется по кухне, и ее глаза, будто усталая птица, которая ищет, где сесть, перескакивают с одного предмета на другой.
— Трагедия в Маленькой Германии унесла жизни двух моих племянников, и моему брату было грустно, как и твоей маме. — У Гретхен срывается голос. — Но мой брат так и не выздоровел.
Когда наступает ночь и я лежу одна в постели, мне кажется, что в доме тихо, как на кладбище. Но в моей голове, наоборот, полный хаос. Я вновь слышу, как срывается голос Гретхен. Представляю, как привлекательный мужчина с ее фотокарточки становится изможденным и опустошенным.
Маленькая Германия.
Я ошиблась. Я слышала о ней раньше. Просто до сих пор не видела связи между событиями.
Я вижу папу на пожарной лестнице и чувствую, как щиплет глаза, словно от едкого дыма. Трогаю шрам на руке.
