О полицейских я знаю лишь то, чему меня научили братья Беатрис: как определить, кого из патрульных с нашей улицы можно подмаслить взяткой, чтобы отпустил, а кто изобьет тебя до потери пульса, не удосужившись даже проверить, того ли он сцапал. Беатрис тем не менее уверяла, что есть и другие типы полицейских, и я очень надеюсь, что офицер Грейди из их числа. В любом случае по его манере общения видно, что он тут главный.
— Прошу прощения за хлопоты, офицер Грейди, — говорит мама очень вежливым тоном, — но я толком не знаю, что вообще случилось.
— Позвольте объяснить, мэм. — Офицер не сводит с меня маленьких строгих глазок. — Мне нужно задать несколько вопросов вашей дочери, только и всего. Но я лучше дождусь, когда придет ее отец.
— Он в операционной, — отвечает мама, теперь без всякой любезности. — Думаю, присутствия матери вполне достаточно. Приступайте.
Офицер Грейди несколько раз моргает, затем откашливается и достает блокнот и карандаш. А я вдруг понимаю, что совершенно не готова к допросу. Начинаю пятиться, но мама крепко берет меня за плечи и удерживает на месте. Я поднимаю голову и по маминому лицу, на котором до этого читалось облегчение, что я цела и невредима, вижу: теперь она очень сердится на меня, так что без толку просить у нее помощи. Но что, если я расскажу обо всем неправильно? Что, если мои слова вывернут так, что убийцей сочтут меня? На моем месте должен быть доктор Блэкрик! Меня захлестывает паника, и тут полицейский начинает допрос.
— Значит, ты у нас Эсси… верно? Эсси Блэкрик?
— Эсси О’Нил, — поправляет его мама. — Доктор Блэкрик — ее отчим.
Офицер Грейди отрывает глаза от блокнота и неловко откашливается.
— Что ж, похоже, мисс Эсси нашла на берегу череп. — Он показывает карандашом себе за плечо. — Она перепугала бедного администратора и, когда поднялась суматоха, позвонила в участок.
Мама молчит, но ее пальцы сжимаются сильнее у меня на плечах.
— Из-за этого полиция потратила уйму времени, — продолжает офицер Грейди, хмуро поглядывая на меня. — Мы-то думали, здесь кого убили, поэтому так быстро приехали, а кабы знали, что никакого убийства не было, просто прислали бы кого-нибудь утром для протокола.
— Но убийство было! — внезапно выкрикиваю я. — Наверное, это череп одной из пропавших медсестер! Здесь произошло серьезное преступление! Разве вы не должны соблюсти закон? Я требую справедливого расследования!
— Господи боже, замолчи! — восклицает мама. В комнате воцаряется тишина.
Я с трудом сдерживаю улыбку. Незачем им знать, что эти фразы я взяла из детективной истории.
Кустистые брови офицера Грейди ползут на лоб.
— Пропавшие медсестры?
— Простите, мне очень жаль, — говорит мама. — Она так себя ведет с самого приезда сюда.
— Медсестры… — бормочу я. — Пропавшие… Те, что… исчезли. — Мой голос опускается до шепота. Мне не нравится выражение лица офицера. — Это череп одной из них. Наверняка.
Офицер Грейди снова показывает на стол и своего коллегу с фотографическим аппаратом.
— Вот этот череп?
Я киваю.
— Это череп ребенка, девочки, — говорит полицейский.
У меня открывается рот.
— Но…
— И нет никаких пропавших медсестер, — добавляет он, делая ударение на каждом слове. Я вдруг понимаю, почему он выглядит таким знакомым. Он один из тех полицейских, кто ругался с моим отчимом ночью, когда мы только сюда приехали. — Всё уже выяснилось.
У меня обрывается сердце.
— Тех женщин нашли? — спрашивает мама. — Слава богу. Я и не знала.
— Нашли, — говорит офицер. — Официальных заявлений еще не делали, но на следующей неделе мы предоставим заключительный отчет о расследовании.
Мама поворачивается ко мне:
— Вот видишь? Что я тебе говорила?
Я так долго стою с открытым ртом, что нижняя челюсть у меня того и гляди отвалится, как у черепа. У меня всё расплывается перед глазами, и я лишь слышу гул голосов и вижу размытые очертания фигур и предметов.
— Похоже, все женщины кроме одной находятся в городе. Последняя нанялась к какой-то семье из Нью-Гэмпшира и, насколько я помню, уехала туда жить.
— Я просто рада, что они целы и невредимы. И еще раз примите мои извинения. У Эсси очень бурное воображение, а в изоляции всё только усугубилось. Ей постоянно снятся кошмары.
— Это и немудрено, в таком-то месте. У меня тоже дочка, и боже упаси, чтоб она тут оказалась…
Внезапно двери распахиваются настежь — на пороге, пытаясь отдышаться, стоит доктор Блэкрик. Я в ужасе ахаю, полицейские от неожиданности вздрагивают.
— Эсси цела? — первым делом спрашивает отчим. — Я узнал, что приехала полиция, и сразу побежал сюда.
Вперед выходит офицер Грейди.
— Доктор Блэкрик, рад встрече. Похоже, произошло недоразумение. Ваша дочь нашла череп и…
Когда отчим замечает череп, его лицо разом бледнеет. Глаза округляются. Он подходит к столу на негнущихся ногах, не обращая ни на кого внимания.
Вот и всё, думаю я, сейчас-то он себя и выдаст!
— Мы как раз собирались узнать, где именно… — Офицер Грейди выглядит опешившим и пытается продолжить.
— На берегу с северо-западной стороны, — громко заявляю я. — Его вынесло на берег во время отлива, как стеклышки.
