— Ну, — смущенно говорю я, — я и правда много всего узнала.
— Давай, выкладывай, — нетерпеливо требует Беатрис, приподнимаясь в постели. — Подробности! Как можно больше подробностей!
— Я нашла череп на пляже.
Подруга разевает рот.
— Ну ничего себе! А как он выглядел? Тяжелый? Ты определила, мужской он или женский? Знаешь, есть способы это узнать.
— Выглядел как череп. Не очень тяжелый. Это был череп девочки нашего возраста.
— Вот те на, — завороженно глядя на меня, говорит Беатрис.
— Я еще кое-что узнала, — продолжаю я, пока она не пришла в себя. — Я узнала, что мы ошибались с самого начала.
Услышав это, Беатрис садится прямо и глядит на меня с подозрением.
— Что ты такое говоришь? Все улики… И череп… А как же доктор Франкенштейн?!
— Доктор Блэкрик не тот, кем я его считала, — прямо отвечаю я. — Он хороший человек, добрый. Он ведь пришел и помог тебе, так?
Беатрис кривится.
— И что? Именно так бы и поступил…
— …преступник, чтобы сбить нас со следа, — заканчиваю я фразу, и Беатрис вскидывает голову. — Но поверь: мы всё неправильно поняли. Он потерял свою семью, когда случилась трагедия с пароходом «Генерал Слокам». Поэтому он такой замкнутый и приехал сюда работать. А то, что я считала странным, как он себя ведет… Думаю, это из-за того, что он немец. По-моему, нечестно бояться человека только из-за его национальности, внешности, речи или привычек.
Беатрис обдумывает мои слова.
— Пожалуй, ты права. — Но через мгновение в ее взгляде снова разгорается любопытство. — Значит, сдаешься? Дело закрыто?
— Да. Но если мне понадобится помощь с другим делом, тебя я позову первой. — Я улыбаюсь. — Может, даже позвоню по телефону. Я уже им пользовалась.
Беатрис ахает.
— Ты? Пользовалась телефоном? Не могу представить. Правда, что ли?
— Это ты еще мой список не видела, — гордо говорю я. — Теперь я даже дружу с кошками.
Мама тихонько стучится в дверь, и мы поворачиваемся.
— Простите, девочки. Эсси, ты можешь потом еще навестить Беатрис. Но сейчас ей нужно отдыхать.
Беатрис вскидывает руки.
— Я даже ни разу не почесалась!
— Охотно верю, — состроив гримасу, говорит мама и переводит взгляд на меня. — Эсси, разве ты не хотела?..
Спохватившись, я выхожу в коридор, где оставила маленькую корзинку, затем приближаюсь к прикроватному столику Беатрис на расстоянии вытянутой руки и ставлю на него подарок.
— С днем рождения! — улыбаясь, говорю я. — Мне жаль, что ты вся чешешься, но я рада, что удалось повидаться. — Через пару секунд добавляю: — И я рада, что ты не умираешь.
Мы смеемся и прощаемся. Подруга берет корзинку и любуется красивыми стеклышками, а мы с мамой выходим из палаты.
— Ты поступила очень смело, — говорит мама.
— Теперь, когда я здесь побывала, я знаю, что это не так уж страшно. Как думаешь, завтра можно опять прийти? Я могу принести Беатрис книгу и почитать вслух, как читали мы с папой. — Мама бросает на меня взгляд, и я понимаю: ее удивило, что я так легко произнесла это слово. — Кажется, у доктора Блэкрика в кабинете есть книги Артура Конана Дойла — надеюсь, на английском. Беатрис и правда нужно изучать более хитроумные дела.
— Прекрасная мысль, — поддерживает меня мама.
Отчим ждет меня во дворе больницы в автомобиле. Маме еще нужно проведать несколько пациентов, прежде чем ехать домой, поэтому она помогает мне снять защитный костюм и вымыть руки хлорным раствором — оказывается, это не так уж и неприятно, — а затем провожает меня к выходу. Я останавливаюсь в дверях.
— Мам, — медленно выговариваю я, — я хочу… хочу извиниться.
— Не нужно. Мы обе в пылу ссоры наговорили лишнего.
— Нет, не за это. — Сконфузившись, я быстро добавляю: — В смысле за это я тоже хочу извиниться, но… — Я обрываю фразу, пытаясь собраться с мыслями. Мама смотрит на меня, вскинув брови. — Так, с самого начала по порядку. Я хочу извиниться за то, как себя вела из-за доктора Блэкрика и вашей женитьбы, а еще из-за острова и пропавших медсестер.
Я не вполне уверена, что хочу произнести вслух дальнейшие слова. Мне больно даже от одной мысли об этом. Но я знаю, что мне полегчает, если скажу. И еще знаю, что маме тоже нужны эти слова.
— С тех пор как умер папа, мне было грустно. И не из-за того, что я по нему скучаю. Я скучаю. Очень сильно. Мне постоянно его не хватает. Но еще мне не хватает… — У меня срывается голос, и приходится перевести дыхание. — Еще мне не хватает себя. Той себя, какой я была до того, как стала всего бояться.
Я хочу смахнуть слезы ладонью, но вспоминаю, что руки в хлорном растворе и глаза будет щипать. Тогда я вытираю их о плечо. Мама не обращает на это внимания. По ее щекам струятся слезы.
— Когда папа заболел, я тоже заболела, — продолжаю я. — Мне это доктор Блэкрик сказал. Это не такое заболевание, как туберкулез или оспа. Болеют мое сердце и разум. — Я поднимаю голову, и мой голос наполняется надеждой. — Но поскольку теперь я понимаю, что случилось, мне уже стало лучше. — Я делаю усилие и улыбаюсь. — И я хотела, чтобы ты знала, что я ошиблась. Доктор Блэкрик хороший. Он любил свою первую жену и дочь, и, думаю, нас он тоже любит. Я счастлива, что вы поженились.
