Он не думал об этом? Думал меньше меня? Или что? Голова взрывается.
– Это значит, ты не хочешь? – спрашиваю осторожно, но несдержанно вдавливаю ногти в его спину.
– Хочу больше, чем ты можешь представить себе. Но нам некуда спешить…
– Я не хочу ждать, – тут же перебиваю я.
Кажется, всю жизнь ждала этого момента. Даню.
– Если только… – шепчу в миллиметре от его губ, как последний шанс не утонуть в нем, потому что уже ухожу под воду, – …если для тебя это не игра или что-то в этом роде.
– Никогда не было.
Вспышка чувств ослепляет. Как будто ночь взрывается сотнями огней и красок. Мы тянемся друг к другу, нападаем, обезумев, и следом нежничаем до безобразия. Жадно впиваемся пальцами и тут же зацеловываем эти места губами. Время теряет силу. Мы его больше не чувствуем. Чувствуем только изгибы, кожу, друг друга. Я трогаю Даню без остановки – мне жизненно необходимо. Всего его хочу выучить. Сережку в ухе, с которой играла языком. Широкую спину и твердые плечи. Руки, те самые бицепсы, которые в напряжении кажутся больше, чем я их изобразила, – и ничего я там не приукрасила.
Все происходит так быстро и вместе с тем медленно, неспешно. Вот мы оба остаемся без одежды, оба готовы, защищены, все делаем правильно. Даня закидывает мою ногу выше, чтобы обняла его спину. Его ладонь с широко расставленными пальцами лежит на моем бедре, а я глажу его лицо и киваю. Но он все еще чего-то ждет. Его губы переплетаются с моими, нежно порхают по ним, чтобы в следующий миг…
– Ай! – и у меня вырывается резкий свистящий вдох, чтобы побороть приступ боли. Чтобы крепко зажмуриться и пережить.
Мы застываем оба, двигаются только Данины губы, которые теперь вжимаются в мои, раздвигают их, снова заводят. Когда его язык касается моего, я наконец выдыхаю. Оживаю немного. Киваю, чтобы продолжал. Второй раз тоже больно, но не так остро. Третий все еще странно, но боль глушат эмоции, а их слишком много, чтобы это не сработало. Потому что… ну серьезно? Мы с Даней занимаемся любовью. Одна эта мысль помогает расслабиться и продолжить. Целовать его до стертых и пекущих губ – намеренно и бездумно. Дышать в унисон и наперегонки. Не стесняться, забыть о границах и просто чувствовать так, как можно только вдвоем.
В один из таких моментов вообще все перестает иметь значение, кроме разгорающегося огня внизу живота. Поцелуи становятся беспорядочными. Хватка – почти смертельной. Ногти едва не загоняются под кожу. Даня шепчет что-то, но гул в ушах нарастает, и я ничего не разберу. Тянусь ближе, навстречу ему.
– Я сейчас… – хрипло произносит он. – Не могу больше…
Не успеваю за Даней, но задыхаюсь вместе с ним. Он утыкается мокрым лбом в мою грудь, я целую его влажные волосы на макушке. Растекаюсь будто. Каждая мышца расслабляется и дрожит. Вокруг становится тише. Кажется, спокойнее, потому что еще минуту назад горело в огне. Только сердце по-прежнему выпрыгивает из ребер.
– Ты как, малыш? – не поднимая головы, прямо в кожу, щекоча, шепчет он.
– Хорошо, – отвечаю без задней мысли.
– «Хорошо» меня не устраивает, – сообщает нагло и, подхватив меня под спину, чтобы я крепко его обняла, как варвар, тащит меня в душ, где мы быстро замерзаем, как бы крепко ни обнимались. Так сильно, что, стуча от холода зубами, я забываю смутиться или разволноваться рядом с обнаженным Даней. Выскочив из кабинки, тотчас заворачиваюсь в полотенце и со всех ног несусь в теплую спальню. А там сразу прыгаю в кровать, и он с разгону следом за мной.
– Что ты делаешь? – смеюсь, когда он укрывает нас и его голова медленно исчезает под одеялом.
– Нужно довести дело до конца, – подмигнув мне, скрывается уже полностью, а его холодные губы касаются моего живота, и мне становится не до смеха. Потому что на этом он не останавливается. И спускается ниже. А я чувствую слишком много всего! И когда эти чувства переполняют меня, тело вспыхивает, а по венам разливается жидкий огонь. Это ощущается как первый вдох после долгого пребывания под водой – жадный, глубокий и такой желанный.
Я без сил и со сбившимся дыханием растягиваюсь в постели, когда Даня, наконец довольный и удовлетворенный тем, что удовлетворена я, падает рядом со мной на подушку и целует влажными губами. Моргаю, чтобы избавиться от ярких мушек перед глазами – слишком сильно жмурилась. До сих пор в шоке от того, что испытала. Все ужасы, о которых слышала, к счастью, обошли меня стороной, даже крови толком не было, и мне было по-настоящему хорошо. Ладно-ладно, некоторых не устраивает слово «хорошо», поэтому… ну, допустим, волшебно. Да, мне было волшебно! Хотя Даня бы точно исправил на охренительно.
– Чего смеешься? – Усилием воли заставляю себя повернуть голову к Дане и улыбаюсь ему, не в силах не то что ответить – слово произнести. – Я бы продолжил, раз мы освежились, но в моем арсенале был единственный презерватив, которым я не собирался пользоваться, если бы ты меня не совратила.
– У меня они есть, – спокойно выдаю я, прежде чем понимаю, что несу. – Черт, не спрашивай откуда! И я точно не собиралась ими пользоваться!
