Сплетня полностью

– Надеюсь, вы с Даней проголодались, потому что я разогреваю ланч.

Что именно она подразумевает под этим словом, я не особенно понимаю, но мой желудок определенно отзывается на приятные запахи, долетающие с кухни.

– Спасибо, отлично. Вам помочь?

От меня с улыбкой отмахиваются, а спросить, где шатается блудный сын, вместо того чтобы меня обнимать, я не успеваю. Мама Романовых возвращается к своим суперважным делам. И пока Лиза с Тимом о чем-то мило спорят белым шумом за моей спиной, я заглядываю в гостиную в надежде обнаружить Даню. Но его и там нет.

– Ах, Лиля! – вместо него ко мне оборачивается его папа. – Лиля-Лиля, – напевает он на неизвестный мотив, – много наслышан о вас.

– Взаимно, – сдержанно киваю, пока он встает, чтобы галантно поцеловать мою руку, подхватить пульт на комоде и усесться обратно на диван, включая телевизор.

Не то чтобы я много знаю о нем, но видела фотографии в интернете и на семейных снимках у Лизы в профиле. И конечно же, читала о «Донских историях» и прочем, чтобы лучше понять их отношения с Даней. Не помогло. И хотя в жизни этот мужчина выглядит не так устрашающе, как на фото, – он будто ниже ростом, у него больше морщин, но его цепкий взгляд… Пугает то, как внимательно и оценивающе он осматривает меня с ног до головы и обратно. Особенно сейчас, когда, по ощущениям, я выгляжу на твердую троечку. Из десяти.

– Как продвигается ваша учеба?

Раздраженно постукивая пультом по ладони, он пытается волшебным образом заставить работать каналы на телевизоре. Без антенны. И мне не нравится его тон, в котором сквозит издевка. Или я уже ищу подвох на ровном месте. Не знаю, но мое единственное желание – сбежать подальше.

– Надеюсь, с вашим домом все в порядке? Никто вас и вашу семью больше не беспокоил из-за земли? Она, конечно, ценная у вас там. Да и если ушли эти вымогатели, придут другие. Я бы на вашем месте задумался о переезде. Если нет финансовой возможности покупки квартиры за наличную сумму, мои люди могут подобрать выгодные предложения по льготной ипотеке для малоимущих семей…

– Мы не малоимущая семья, – отвечаю, наверное, жестче, чем следовало бы, но это не обижает и не злит Даниного отца. Действует с точностью до наоборот, потому что он странно улыбается мне и обращается на тон тише, будто делится страшным секретом:

– Так они помогут признать. Будете еще и выплаты получать.

– Спасибо, но мы сами как-нибудь разберемся.

Я стараюсь незаметно пятиться назад, чтобы не совсем уж невежливо дать деру, но внезапно врезаюсь лопатками во что-то твердое. Данин папа продолжает вещать про состояние домов из старого фонда и прочие непонятные мне вещи:

– Но вы подумайте над моим предложением, чтобы не остаться на улице… да, сын? – И это «сын» звучит так неправдоподобно, натянуто, искусственно, как и «дорогой» от Марины Евгеньевны, которым она зовет мужа на кухню.

– Слышишь? Мама просит помочь. – Даня обращается к отцу, а я спиной чувствую вибрации его грудной клетки. Поворачиваю голову, смотрю на него через плечо, а он поясняет сразу: – Я спрашивал у папы совета, как не допустить, чтобы вас выселили. Он по работе сталкивается с такими вопросами, но… у вас же само все сложилось вроде бы?

Он стоит рядом в теплой куртке на голый торс, но такой далекий с этим непробиваемым выражением лица. Между нами какие-то сантиметры, а ощущаются пропастью. Я жду от него шага. Любого. Хотя бы знака, подсказки. Но Даня просто смотрит, до тех пор пока в зал не заходит его мама с пиццей. Тогда он молча подхватывает у нее поднос, чтобы утащить в другую сторону.

– Пойдем, – бросает мне.

– Данил! – возмущается Марина Евгеньевна, а у меня мурашки по коже. Бр-р. – Мы должны вместе сесть за стол!

– Хоть бы оделся для приличия, – ворчит его папа.

А я с промедлением ровно в одну секунду бегу за Даней – он направляется наверх.

– Берите колу из холодильника и дуйте к нам, – говорит Тиму с Лизой, застуканным в темном углу у гардероба. На пионерском расстоянии друг от друга, но шепчущихся вполне себе интимно.

– Будет сделано! – ничуть не смущаясь, отвечает Лиза, а Тим плывет за ней тенью.

Я одна чувствую себя лишней на этом празднике жизни?

Поднявшись на второй этаж, я только представляю, как снова окажусь в той самой спальне, как туда придут ребята, – и… горло стискивает, глаза щиплет, не могу вдохнуть. Не хочу. Не туда, где мы были близки. Не сейчас. К счастью, Даня уводит меня дальше по коридору и с ноги открывает дверь в угловую комнату. А внутри оказывается светло и просторно, так как почти пусто: лишь широкая деревянная кровать с полкой над ней и окно до пола еще больше, чем в той комнате. Паркет застелен ковролином, поэтому Даня падает на пол и с ходу нападает на кусок горячей пиццы. Конечно же, обжигает себе язык и тихо матерится под нос, будто это расплавленный сыр виноват во всех бедах. Хотелось бы мне, чтобы так и было.

– Сядешь? – просит напряженно. – Пицца горячая, аккуратнее, – сообщает очевидное, но меня уже занимает скачущий по сугробам за окном пес.

– Как Ричи?

Это попытка просто поговорить. Хотя бы начать разговор.