– А-а-а! – кричу теперь уже вслух, когда дверь резко распахивается и в спальню без стука врывается Лиза. Хватаюсь за грудь, сердце барабанит как ненормальное, тяжело дышу, а Лиза, в два счета оценив обстановку, складывает брови домиком и руки в мольбе.
– Блин, извини-извини-извини!
Она сразу понимает, что делать, и помогает растянуть покрывало, чтобы легло ровно.
– Даня меня чуть не убил. Я попросила папу подвезти нас с Тимом, а он подбил маму заказать еды и притащил сюда! Прости!
Я не успеваю разогнуться, убрав край покрывала под матрас, когда она накидывается на меня с объятиями. Пора бы уже привыкнуть к этим ее штучкам с нарушением личных границ, но я каждый раз почему-то им удивляюсь.
– Ты как? Все хорошо? – спрашивает, вглядываясь в мое лицо, а я… что я?
– Н-наверное, – пожимаю плечами, потому что не могу сообразить ничего лучше. – Только проснулась и… все сразу…
– Мы звонили раз сто! У тебя «абонент недоступен», Даня тоже не брал.
– Наверное, сел или не ловит. Хорошо, что ты напомнила.
Я достаю из-под подушки телефон – и правда разрядилась батарея. А Данин в беззвучном режиме и с кучей пропущенных лежит на подоконнике. Кручу оба в руках, демонстрируя Лизе, а она вдруг так загадочно улыбается и подходит ближе ко мне.
– Я видела у Дани засос на шее, это то, о чем я думаю? – шепчет взволнованно. – Подарочек на день рождения, да?
– Понятия не имею, о чем ты…
Опускаю глаза в пол, потому что пока не готова к подобного рода разговорам. Особенно учитывая, что мы даже с Даней это не обсудили. Что вообще
– Ладно, не пристаю. Конечно, все лучше, чем фара с бампером, которые мы с Тимом ему заказали. Но если захочешь что-то обсудить… любые грязные подробности… – нашептывает Лиза, как змей-искуситель.
– Ни за что!
Убираю свой разрядившийся телефон в карман, а Данин возвращаю на место и почти выхожу из комнаты, чтобы не было видно, как я покраснела, но застываю на пороге, услышав ссору. Даня и его отец «беседуют» на сильно повышенных тонах. И мама-декан с ними.
– Это нормально, не обращай внимания, – тихо говорит мне на ухо Лиза.
Но как тут не обращать, если мне страшно с ними встречаться. Особенно когда я выгляжу так, как будто провела бурную ночь с их сыном. Так-то оно и есть, но зачем открыто сообщать им об этом? Особенно когда Даня злой. Я ни разу не слышала, чтобы он так с кем-то разговаривал. Тем более когда его папа, о котором ходят «колбасные» легенды, кричит на него, а Марина Евгеньевна… ну, скажем так, она и с улыбкой внушает страх, не хотелось бы мне попасть ей под горячую руку.
– О, вот вы где! – по тону вроде бы радостно выдает Тим, стоя на лестнице, а то по лицу эмоций не разобрать. У бедного парня под глазами сине-красные гематомы, которые расплываются из-под повязки на носу. – Я вас искал.
Он сейчас кажется младше, чем есть, тоньше, а его и без того острый подбородок выглядит еще более острым и хрупким. Волосы спутаны сильнее обычного, а на ярко-фиолетовом свитере, почти в тон синякам, красуется улыбающийся пингвин.
– Ты хотел сказать, пытался сбежать от того, что творится внизу?
Лиза смеется, а затем подходит и обнимает его. И это кажется чем-то настолько естественным, что у меня наворачиваются слезы на глаза. Потому что мне страшно и одиноко. Потому что я хочу, чтобы Даня тоже обнял меня сейчас и сказал, что все будет хорошо, а не кричал на своего папу, с которым я не готова знакомиться.
– Пойдемте, иначе там без нас все подерутся.
Лиза говорит с улыбкой, несмотря на споры внизу, потому что держит за руку Тима. И я только сейчас замечаю, что на ее серой водолазке смеющийся полярный медведь.
– О, это мама Тимы передала. Клево, да?
Я киваю, ощущая дикую потребность в Дане и его поддержке, а Лиза уже тянет нас за собой, болтая на ходу:
– Ему вправляли нос под анестезией, представь? Наложили шину! Да он напугал меня до смерти! И не смейся ты!
– Даже и не думал, мне больно смеяться, – оправдывается Тим.
А как только я прыгаю с последней ступени на пол первого этажа с мыслью, что все может быть и не так плохо, как я себе придумала, меня в ту же секунду сбивают с ног, и я больно шлепаюсь на задницу. И особенно больно не копчику, а моей уязвленной гордости, потому что из кухни тут же выглядывает Марина Евгеньевна при полном параде. Ага, с идеально ровным каре, как с картинки, и на каблуках – в таких странных домашних тапочках, которые моя мама выбросила бы на помойку, так как неудобные, а Вета бы побежала подбирать.
– Фифа, фу! Невоспитанная ты девчонка!
Она ругается на кудрявую собаку, которая, не слушая ее, носится по дому, тараня все на пути. Тим же протягивает руку, и они с Лизой помогают мне подняться на ноги.
– Здравствуй, Лиля, рада тебя видеть, – несмотря на то что перешла на «ты», декан говорит в такой важной манере, что я и не думаю за ней повторять, сохраняю, так сказать, субординацию.
– Здравствуйте, с праздниками вас! – преувеличенно бодро отвечаю я.
