– Задолжал? – кривлюсь, произнося это неуместное, как мне кажется, в отношениях родителей и детей слово. А в мыслях то и дело всплывают обрывки Даниных фраз, где он говорит, что поедет на съемку к отцу и прочее. Он делал это ради меня?
– Да, задолжал. Мой муж ничего не делает просто так. Я рада, что мозги Данилу достались не от него. Ему их хватило вовремя избавиться от паразита в лице нашего психолога, а вот мужу моему, – она повторяет это словосочетание в который раз, но сейчас смакует его с особой жесткостью, – нет, снова наступает на те же грабли. Ну что ж, он падок на внимание и лесть молодых девушек.
– Не очень-то и молодых, – прыскаю я тоже зло. Это происходит бесконтрольно. Я ревную так, что не удивилась бы, если бы позеленела вся. И прихожу в себя, как только ловлю ответную и понимающую улыбку. – И вас это не смущает? Что ваш муж…
– Сейчас мы говорим не обо мне. А о вас. И вашей способности покорять на первый взгляд непокорных мужчин. Помимо Дани, Петр Андреевич, – говорит о нашем шрифтовике, – и Борис Владимирович, – я хмурю брови, не сразу понимая, о ком речь, – ваш преподаватель по живописи… Хотя он был и моим преподавателем тоже, но я не удостоилась от него и близко похожей похвалы. Не важно. Главное, что при обсуждении спорных результатов конкурса они настаивали именно на вашей победе.
– Приятно слышать, – почти равнодушно от отчаяния отвечаю я. – Жаль, что это мне не помогло.
– Ну почему же. – Она наклоняется ближе, упираясь локтями в стол и чуть повернув голову вбок. – Мы нечасто практикуем настолько индивидуальный подход, но Петр Андреевич, правда не без помощи Бориса Владимировича, сумел убедить бывшего начальника в том, что вы сто́ите особой стипендии.
Стоп-стоп-стоп. Бывший начальник шрифтовика – это… она что, об Уткине говорит?
– Да, – то ли читает мой вопрос по глазам, то ли я неосознанно ляпнула что-то вслух. – В будущем вам придется пройти стажировку в студии Тимофея Уткина, но, думаю, вы…
– Я согласна! – выкрикиваю, едва не подпрыгнув на месте. Я не просто согласна, да я прямо сейчас готова подписаться кровью! Это же… это мечта! – Не думаю, что заслужила, но… я так счастлива!
– Вот и не думайте, – перебивает меня. – Вам это счастье явно не свалилось на голову. Все благодаря вашей упорной работе. В этом мы похожи. И, кстати, вам предстоит продолжить трудиться в том же духе до самого выпуска. Так что могу пожелать только удачи и сил.
Она говорит с иронией, но чистую правду: уверена, стипендия повлечет за собой еще больше ответственности, но теперь я готова бороться до победного. Пусть страшно, пусть тяжело – оно того стоит. И сейчас похвала от преподавателей, которым я и не думала, что нравлюсь, ощущается заслуженной – по́том, слезами и кровью.
– Спасибо, – наконец улыбаюсь я. – Не думала, что есть шанс…
– Меня вам не за что благодарить. А если бы не удалось уговорить товарища Уткина на подобную щедрость, наш студент по фамилии Савельев сегодня утром забрал документы, освободив вакантное место.
Сдавленно смеюсь, вспомнив повод.
– По всей видимости, до вас тоже дошли некоторые слухи.
– Ага, – соглашаюсь я, уже не сдерживая смех.
– Рада, что благодаря моему чату студенты по-прежнему находят повод для веселья.
– Вашему чату?
Марина Евгеньевна кивает:
– Девочки, конечно, думают, что захватили там власть, но я по-прежнему остаюсь в нем единственным администратором, который может одним нажатием кнопки его удалить. За передачу чека из магазина художественных принадлежностей девушку, кстати, уволили по моей настоятельной просьбе. Статья сто тридцать седьмая УК РФ: разглашение персональных данных без согласия владельца. Я не сильна в юридических формальностях, но владелец решил, что ему лишние проблемы с такими работниками не нужны. – Она пугает меня и восхищает одновременно. – Иногда я подумываю стереть все, но пока чат имеет больше преимуществ, чем недостатков. Хотя бы потому, что мне часто присылают интересную информацию.
Она достает телефон из ящика и протягивает его над столом – не тот, что видела у нее раньше, более старой модели. Показывает открытую переписку с кем-то, и я понимаю, что не раз видела ее аватар в чате, но никогда бы не подумала, что она тут за главную. А затем включается видео – то же, что показывали на конкурсе. Данил и Лейла, но… нет, оно другое. И заканчивается раньше, чем я моргаю. Потому что не крутится на повторе. И потому что поцелуй не успевает начаться, как кончается: Данил и правда отталкивает Андреевну, как говорила Лиза. На этом все. Я неотрывно смотрю в черный экран несколько секунд. После чего поднимаю глаза на Марину Евгеньевну.
– Пытаюсь уложить все в голове, но она закипает немного, – честно признаюсь я.
– Ничего, справитесь.
Проверяет время на наручных часах, выходит из-за стола, явно давая понять, что разговор окончен.
– У меня через пять минут совещание, так что я вынуждена вас покинуть. Можете попросить Аню сделать вам кофе и перевести дух. – Она машет в сторону кожаного дивана в углу ее кабинета. – Как сдали историю?
– Отлично.
– Поздравляю вас.
