– А ты мне в этом помог.
– Ага, пойдем. – Он встает и протягивает мне руку. Весь такой сияющий в предзакатном свете. С глазами будто в линзах. И с этой сережкой, которую сегодня хотелось укусить. – Поснимаем тебя на улице. Там красиво очень в это время.
Я вкладываю свою ладонь в его и вскакиваю на ноги. Данил целует меня в макушку, пока я упираюсь лбом ему в грудную клетку. Понимаю, что это игра на камеру, но… мурашки от нее никто не отменял.
– Так и привыкнуть можно, – бурчу под нос, следуя за ним.
– К чему?
– Целоваться. На камеру.
Его реакцию на мои слова я не вижу, а вслух он ничего не говорит. Снимает камеру со штатива, идет к двери. Обувает кроссовки и передает ложку, на которую я смотрю, не понимая, зачем она мне. А когда спохватываюсь, то надеваю ботинки без нее, хватаю куртку и первая выбегаю на улицу, чтобы остыть под холодным ветром. Я думала, что все это между нами будет сложно. Но теперь меня гораздо больше пугает тот факт, что все складывается слишком легко.
Неделя пролетает как один миг, когда на тебе пашет любимый папочка. Ненавижу ощущать себя марионеткой, которую он дергает за ниточки, когда его душе угодно. Точнее, выгодно. Терплю из последних сил, не допуская мысли послать все к черту, но улыбку уже выдавливать не выходит. Отец перед важными шишками оправдывает мой мрачный вид усталостью от тренировок по футболу. Ага, как же. Открываю рот и… все равно молчу.
Молчу, хотя сильно устал таскаться за ним по встречам, о большинстве которых маме и другим женам этих важных персон лучше не знать. Вчера на оплаченном мне любимым отцом привате, который он организовал, чтобы в духе продвинутого папочки слить меня из-за стола для переговоров, я попросту уснул. Домой вернулся далеко за полночь и в голимых блестках, а теперь с утра пораньше уже откапываю машину из-под чертова снега. Для наших краев снег всегда неожиданность, даже в конце декабря. А значит, на дорогах будут сумасшедшие пробки, как минимум сутки один за другим будут задерживаться самолеты, город вдруг встанет и замрет. Пока снегоуборочные машины не соизволят лениво выползти из ангаров и не начнут делать свою работу, которой привычно окажется слишком много.
Но сегодня за ночь как будто и правда выпала годовая норма снега. Я не шучу: все тачки на парковке выглядят как стройный ряд снежных сугробов. Пока нашел свою, уже задолбался, потому что сигналка не сработала. Откапывал ее полчаса, еще столько же отогревал, бедную, замерзшую и старую для подобных подвигов – кататься при таких погодных катаклизмах. Теперь опаздываю на десять минут, и, конечно же, отец уже обрывает мне телефон. Я, со злости толком не глянув в зеркало, не замечаю сзади припорошенный снегом невысокий забор и цепляю бампер. Фара, бампер, что следующее? Иногда я порядком устаю от бесконечного круговорота заработанных и потраченных денег и думаю о том, что почти готов сдаться и снова стать папочкиным любимым сынком. А потом отвечаю на его звонок и…
– Где тебя черти носят? Все уже на месте, одного тебя…
И я, стиснув зубы, говорю, что скоро буду. Выбрасываю глупые мысли из головы и не спеша выезжаю на дорогу по направлению к отчему дому, который давно мне таким быть перестал. Ехать аккуратно, соблюдая все ПДД, особенно в эту погоду, – единственный протест, на который я в данной ситуации способен. Нельзя срывать сделку, потому что я тоже использую отца. И буду продолжать, пока не выжму из этого уговора все, что можно.
Невольно дергаю рулем вправо, когда телефон оповещает о новом входящем сообщении. Осторожно выравниваю машину на скользкой дороге, а руки так и тянутся нажать на экран, хотя до этого я мечтал выкинуть трубку в окно. Еще и переехать сверху. Дважды. После тех увлекательных «поцелуев на камеру», как Лиля назвала вполне себе реальную прелюдию и мой стояк, я старался держаться подальше от девчонки, чтобы не натворить дел. Потому что мог, а она не готова еще. Но от переписок с ней удержаться не сумел. Да это попросту невозможно. Особенно когда она так откровенно ругает «Большой куш» Гая Ричи, называя его непонятной ерундой, где даже Брэда Питта сделали несимпатичным и похожим на ее страдающего запоями соседа по лестничной клетке.
«Ты не с того начала», – пишу я ей.
Отправляю и тут же набираю следующее сообщение:
«Глянь “Джентльменов”, по нему сериал вроде бы снимают.
А еще лучше посмотри “Аладдина” или “Короля Артура”».
Я стою перед красным светофором и нервно постукиваю большим пальцем по экрану, не давая ему погаснуть. С минуту горят точки, означающие, что мне печатают ответ. И я готовлюсь увидеть целую петицию, которую можно было накатать за это время, но вместо нее приходит короткое сообщение:
«Смотри давай “Спеши любить”, как обещал, и не указывай мне».
