Усмехаюсь от ее наигранной дерзости, потому что знаю, насколько она ранимая внутри. Видел ее настоящую. Перепуганные глаза и раскрытые от растерянности губы. Не собираюсь сообщать, что давно уже посмотрел ее любимый фильм – такой же слезовыжимательный, как и музыка, которая ей нравится. Не моя тема, но я не буду резко высказываться, потому что уважаю чужие вкусы. В отличие от некоторых.
После переписки с Лилей становится самую малость легче, но время в уютном гнездышке Романовых, которое хотят показать на камеру родители, все равно тянется невыносимо медленно. Я по большей части молчу. Уже весь язык себе искусал, чтобы не вставить лишнее слово в интервью, которое резко превратилось бы в сенсацию. По лицу папочки вижу, что доволен мною. Это главное, потому молчу. А он подхватил волну и расхваливает меня: да, мой сын учится там-то, да, добился того-то, да-да-да… молодец-то какой! А я и не знал. Кажется, он за всю жизнь не называл меня столько раз сыном, сколько за это интервью.
– Данил, выйдем? – И все равно напрягаюсь, когда он машет головой в сторону балкона, пока визажист скачет с кисточками вокруг мамы, так как теперь ее выход.
Поймав в фокус кисти, думаю о картинах, картины ведут мои мысли к Лиле – простая последовательность. Но, вспоминая о ней, каждый раз боюсь услышать, что у отца ничего не вышло, сделал все, что мог, и хватит с меня его помощи. К счастью, вроде бы с ходу не начинает об этом, предлагает закурить.
– Бросил. – Не выдыхаю, все еще настороже, но хотя бы без паники.
– Похвально, похвально.
Он хлопает меня по плечу, а затем дурацким показушным движением проводит по своим свежеокрашенным волосам. Явно только вчера освежил цвет, пряча седину: первые несколько дней после этого у него всегда краснеет кожа на висках. Но, видимо, красота требует жертв. Никогда не пойму. Я унаследовал эту фигню и уже находил у себя пару-тройку седых волос, значит, к двадцати семи буду как он, но… зачем это все? Это естественно, разве нет? У половины пацанов из команды уже в двадцать залысины, но никто не спешит пересаживать волосы в «Реал транс хайр»[22]. Хотя у них и денег-то на это нет, ладно, плохой пример.
– Я много лет пытаюсь бросить, – говорит, прикуривая сигарету.
Ну, видимо, как и любовниц, – безуспешно. Он делает затяжку, выдыхает дым. Я открываю окно, чтобы впустить свежий воздух и не пропахнуть табаком. Когда останусь один, навязчивый запах может довести меня до греха. Отцу в который раз кто-то звонит, я заметил еще на интервью, что ему обрывают телефон, а он не спешит отвечать. Посмотрев на имя абонента, ухмыляется и кладет трубку на подоконник экраном вниз, а та, только замолчав, начинает противно вибрировать снова.
– Возьмешь? А то раздражает.
В этом нескончаемом марафоне по продвижению отца года в городской совет, рядом с ним, курящим, и просто устав до желания отключиться где-нибудь в углу, пока никто не видит, я ощущаю раздражение кожей. Кончиками пальцев, которыми перебираю в карманах в надежде отыскать сигарету.
– Да это Лейла, пусть помучается.
Я моргаю. Не даю той реакции, которой отец ожидал, и он снова затягивается. Я, собственно, предполагал после нашей крайней встречи с ней, что так все и будет, потому что Лейле некуда больше идти, но не думал, что отец опустится до такого.
– Начал подбирать за мной? – Паскудно звучит, но я говорю на его языке. Он на нормальном не понимает.
– Ну а зря я ее тогда по ресторанам водил, что ли? – Смотрю на тлеющий фильтр, чтобы не видеть его мерзкую ухмылку. – Теперь ее очередь побегать за мной.
– Значит, ты счастлив?
Он не считывает сарказма.
– Да не настолько я дурак, а она молода и красива.
А вот мне почему-то кажется, что как раз настолько.
– У меня выборы скоро. И дальше есть хорошие шансы продвинуться по региону, если все гладко пойдет. Мне скандалы сейчас не нужны. Но она пусть старается.
Когда мы возвращаемся в гостиную, меня тошнит – и от плотного запаха сигарет, и от отцовских разговоров, и от маминой фальшивой улыбки. Рад только одному – съемки закончены, но родители продолжают играть. Мама торгует лицом, отец – нами.
– Лиза сейчас в университете, вы с ней знакомы уже. Она серьезно относится к своим художествам, но вы обязательно должны заглянуть к ней на пары. Такого материала же еще не было? Ну, если не сейчас, то на следующей неделе.
– Следующая неделя – зачетная, – аккуратно намекаю я, хотя мое мнение по поводу этого предложения можно легко считать по лицу.
Девочкам не нужен лишний стресс в такое время, но отец ничего не слышит.
– Полчаса для дочери одного из главных спонсоров этой шараги сумеют выделить, – цедит сквозь зубы, чтобы слышал только я, пока гости отворачиваются, чтобы угоститься предложенным кубинским кофе. Отец привез его из командировки, где налаживал контакты не столько с инвесторами, сколько с местными телками, пока мама восстанавливалась после лечения и не могла летать. Знакомые там отдыхали в это время, я многое увидел и услышал еще тогда.
