Они с ней, кажется, еще на один горшок ходили – так долго знакомы. И хотя с первого взгляда могли показаться довольно странной парой, точно подходили друг другу: Рита с ним становилась смелее и сильнее, а его резкие черты характера обтесывала, как камень в море. И несмотря на то, что ему всегда легче было пустить в ход кулаки, чем мирно решить вопрос, я радовалась, что сестру есть кому защитить, поддержать (а иногда втянуть в неприятности, но куда без этого). И, конечно, держать за руку, чтобы ту на прогулке ветром не сдуло.
– Ага, он, между прочим, раскачался. Такой секси стал. И волосы чуть отросли, больше гопника не напоминает, – болтает без умолку Вета.
– Он и не напоминал, – уже закипает, судя по голосу, Рита.
Давно ее такой не видела. Переживаю, потому что Вета ссору за порогом уже забудет, а у Риты потом голова три дня будет болеть.
– И ты дура, если думаешь, что он поведется на тебя, просто потому, что мы похожи.
Вета улыбается, разводит руками, демонстрируя свой наряд в облипку – джинсы и белую рубашку в моем стиле, только размера на три меньше, чем ей нужен, грудь вот-вот вывалится из выреза, и виднеется кружевное белье.
– Я же улучшенная версия тебя, как он устоит? И, кстати, мы играем в одном номере на школьном новогоднем концерте. Ты же всегда отказывалась принимать участие. Он читает рэп, а я пою припев. Классно, да?
Рита бросается вперед, я еле успеваю встать между ними.
– Брейк, девочки! Вета, блин!
– Что? – недоумевает та, вылупив на меня глаза. – Она с ним рассталась. Он ей не принадлежит. А у нас с ним единение душ, между прочим!
Рита пытается меня оттолкнуть, а я пихаю Вету, чтобы проваливала.
– Я тебе сейчас такой душ устрою! А как же сестринский кодекс?
Я думала, у нас такое недопустимо. Потому что для меня… для меня – точно нет.
– Рита русским языком сказала Паше, что он ей не нужен, а мне – что они больше никогда не будут встречаться. И не ори на меня, иначе сама себе маникюр будешь делать!
Прекрасно. Шантаж и провокации – обычный день в семействе Лариных. Вета сбегает, не попрощавшись и прихватив сумочку, которой хочется треснуть ей по башке, а я смотрю на Риту, которую сейчас по-особенному жалко, и точно знаю, что она меня за эту самую жалость ненавидит.
– Не хочешь вмешаться? – спрашиваю ее. – Думаю, если ты ей все нормально объяснишь, Вета поймет. Не такая она дура, какой хочет казаться.
Рита безразлично пожимает плечами, но я чувствую фальшь в каждом рваном, нервном движении.
– Она права. Я сказала, что мы расстались навсегда. И если Паша не дурак, то он не поведется на нее, а если клюнет… – Она кривит губы, отчего кажется еще младше своего возраста, и ее хочется обнять. – Если клюнет, значит, я правильно поступила, когда бросила его.
– Но что случилось? Вы же так давно встречались… – В голове не укладывается. – Почему вдруг разбежались?
– Потому что так будет лучше, – железным тоном, не принимающим возражений, произносит она.
Рита в этот момент пугает меня, потому что слишком серьезна. Потому что чаще всего мои младшие сумасшедшие сестры ведут себя глупо и наивно.
– Рит.
– У меня болит голова, пойду к себе.
– Может, поешь? – кричу вслед, потому что вид у нее болезненный.
– Меня тошнит, не буду, – бросает безразлично, прежде чем громко хлопнуть дверью.
Ладно, нужно будет постараться разобраться с ними позже, а сейчас на повестке дня опасный альянс моего папы и Романова. Поэтому я бегу за теплой одеждой и в первую очередь за легинсами с начесом. Потом запираюсь в ванной, чтобы быстро переодеться. На макияж времени нет, и ладно уже: на субботнике все равно засмеют, если заметят, а Данил видел меня такой сегодня утром. Почти готовая, собирая волосы в косичку сзади, спешу в родительскую спальню, откуда доносятся голоса. Папа уже вырядил Данила в свои залатанные треники и излагает план действий на сегодня, который звучит так масштабно, что даже пугает. Он делает это точно специально, чтобы проверить и посмотреть, сбежит Романов или нет. И мне очень страшно, но Данил, вроде бы внимательно слушая папу, улыбается мне, как будто и нет здесь никого, кроме нас. И я чувствую эту связь. Невидимую нить, протянувшуюся от него ко мне. Которая нас соединяет. И по которой он без конца посылает сигналы: все будет хорошо, все будет хорошо. И когда мы стали говорить с Данилом без слов?
Что ж, пусть я и хотела в отсутствие мамы технично слиться с уборки, чтобы позаниматься, ради Данила пожертвую временем. Все равно свободна: в преддверии окончания семестра пар у нас нет, бо́льшая часть зачетов сдана, в кафе у меня сегодня выходной, так что сама судьба распорядилась провести эту субботу… на субботнике. Пусть это, пожалуй, и довольно глупая затея – проводить субботник, когда на термометре не выше нуля, но папа и его друзья были неумолимы, заявив, что сейчас самое время спасать дома, в которых мы живем. Когда нам помогает сам Бог, – иначе они не могут объяснить, почему вдруг был инициирован капитальный ремонт, которого мы безуспешно ждали столько лет.
