Судьба как будто специально испытывала меня. Трактор был не просто старым, а настоящей развалиной. Целый день я провозилась с ним, а он — ни с места. Пришлось ехать в МТС за механиком. Плачь не плачь, расстраивайся не расстраивайся, а работать надо.
Вместе с механиком пыталась оживить машину. Наконец трактор тронулся с места. Я уже боялась его остановить, помахала механику на прощание рукой и поехала в колхоз «Суйслепа». Только три круга успела сделать до темноты. Работала через пень колоду — приходилось все время останавливаться.
С трудом добралась до правления колхоза. А там пусто — никого нет. Да и кто будет сидеть — уже ночь на дворе. «У всех есть свой дом, только я одна, горемычная. Поесть негде и спать приходится под открытым небом». Я готова была заплакать. Так, без ужина, забралась на сеновал. Пыталась заснуть, не могла. В середине августа ночи уже холодные. Лежала я на сеновале — ни огонька, ни души кругом, даже собаки не лают. Такое одиночество накатило на меня!
Незаметно для себя я все же заснула — усталость взяла свое. Проснулась — солнце уже высоко. Спросонья сразу и не поняла, где нахожусь. Только чувствовала тяжесть и тупую боль в голове.
До конца сентября промучалась со своей развалиной. Больше ремонтировала, чем пахала. Несколько раз приходилось отгонять трактор в МТС на ремонт. Приходилось пахать и ночью. Холодный воздух действовал на мою непослушную, капризную машину отрезвляюще — двигатель не так перегревался и работал без остановок.
А потом дали мне другой «ХТЗ-НАТИ». На нем с напарником мы хорошо потрудились. До самых морозов пахали зябь.
Конец сентября стал для меня памятным. В один из дней мы, дети, после долгой разлуки собрались все в маленьком городке Мустла у родителей. Наш единственный братишка Вельтан приехал на побывку. Высокий, подтянутый, в форме пограничника — не сразу его и узнаешь.
У моих родителей такая, видно, судьба — сколько себя помню, никогда не имели они собственного дома. И тем не менее мама везде умела устраиваться так, чтобы другим было уютно и тепло, душевно в ее доме. Меня всегда это удивляло. Обстановка в доме скромная, и на стол подают не яства, а уходить не хочется. Я очень любила бывать в этом большом низком доме на окраине Мустла. Все очень просто, бесхитростно. Под окном доцветают мальвы, на пустыре бродят белые козы и важно расхаживает по двору большая пестрая кошка Тиию.
У моих родителей судьба нелегкая, а у меня — характер. Когда я весь рабочий сезон скиталась из дома в дом, ночуя, где придется, да плакала под сломанным трактором, меня нестерпимо тянуло домой, к родителям, к тишине и покою. Но как только я оказывалась здесь, из головы не выходили мысли о тракторе, работе. И я готова была встать чуть свет и мчаться в мастерскую проверить, как идет ремонт.
Мама, наблюдая за моими сборами, молча качала головой — такая же, мол, как отец, он тоже всю жизнь норовил от своего хозяйства бежать в колхоз. Мама ничего не говорила, не ворчала. Я видела в ее глазах только покорность судьбе, смирение перед неизбежностью событий. Она даже не спрашивала, когда я появлюсь в следующий раз. Собирала в узелочек, что было в доме повкусней, для меня на дорожку.
Я уже говорила: у нас в семье не принято открыто проявлять свои чувства. Возможно, оттого что жизнь не баловала нас своими радостями, мы научились не на словах, а в делах выражать свое отношение друг к другу. И этот маленький узелок, в который были собраны теплые пышки из серой муки, кусочек сала, несколько картофелин, был выражением преданной материнской любви, ее понимания.
Несмотря на то что все мы самостоятельно утверждали себя в жизни, мама для нас всегда была той надежной пристанью, куда мы могли вернуться, найти покой, тепло, участие. Это очень важно, когда человек имеет такую пристань. Она дает ему возможность прорываться вперед, дает уверенность в собственных силах.
В то время мне это было особенно необходимо. Я мечтала о большой настоящей работе. Каждая книга, прочитанная в то время, была для меня окном в другой мир. Книжных героев я все время сравнивала с собой, их судьбы со своей судьбой. Простые парни и девушки любили, работали, становились героями. Чем я отличаюсь от них? Этот вопрос я задавала себе постоянно. Знала, что могу работать много, увлеченно. По результатам осенней пахоты, даже такой трудной, я была одной из первых по МТС. И в газете обо мне писали. Так удивительно было видеть свою фамилию на газетных полосах. Но у них, героев книг, моих ровесников, все происходило так празднично. Не так, как у меня. Может, для счастья просто нужно родиться под счастливой звездой?
«Но я не смирюсь со своей судьбой. Не смирюсь», — твердила упрямо сама себе. Эта мысль стала моим вторым «я». Она заставляла меня действовать даже в те моменты моей жизни, когда, казалось, все потеряно. Это второе «я» настаивало на том, чтобы преодолевать, рушить стену, которая время от времени вырастала на моем пути к мечте.
