Я возмутилась. Казалось, он нарушил наш негласный уговор и разрушил что-то хрупкое, что не успело еще оформиться. Видеть его больше не хотелось, к тому же после нашей ссоры он перестал приходить на хутор.
Я вспомнила обо всем этом потому, что с Александром все складывалось иначе. Всегда спокойный, ровный, он как-то удивительно вовремя умел оказать мне помощь на практических занятиях. Часто мне она и не нужна была, но я шла на маленькие хитрости: делала вид, что не понимаю чего-то в двигателе или не могу прикрутить гайку. Самое приятное было то, что просить его ни о чем не приходилось. Он как будто следил все время за мной. Чуть что случится — он рядом. Но, как ни странно, и я все время чувствовала себя ответственной за него. Вольно или невольно ловила себя на мысли, что меня беспокоит, не голоден ли он, не скучно ли ему. Спросить его самого об этом я, конечно, не смела, но по глазам старалась угадать его настроение, его думы.
Начиналась подготовка к посевным работам. Курсанты разъезжались по своим МТС. Но Александр пока оставался. Однажды после практических занятий мы вместе вышли из училища. Это было в начале апреля. Снег уже сошел, только грязные клочья его оставались в ложбинках с северной стороны, куда еще не успели попасть солнечные лучи.
Мы не спеша шли по городским улицам. Неожиданнее порывы холодного ветра сменялись спокойной, пропитанной солнцем тишиной. Мы и раньше ходили вместе, но всегда, когда доходили до угла, он сворачивал налево, я — направо. В этот день мы, не сговариваясь, прошли этот угол, пересекли площадь и вошли в парк. Незаметно от деловых разговоров о ремонте, о предстоящей посевной перешли на себя. Не знаю, что со мной случилось, обычно такая сдержанная в разговорах, я вдруг почувствовала острую потребность высказаться, поделиться своим. Рассказала о своем детстве, о пережитом в годы войны, о том, как оказалась в Эстонии, как мечтала многие годы стать трактористкой, и о своей новой мечте — по-настоящему хорошо научиться водить комбайн. Теперь, когда, казалось, и эта мечта вот-вот сбудется, все рухнуло. Комбайнов нет. Когда придут, неизвестно. А я вот учусь на курсах бригадиров.
Александр внимательно слушал. И я видела — интерес его к моим переживаниям, моим поискам своего места в жизни искренний. Неожиданно для себя подумала: вот он, мой единомышленник, который думает, как я, который может стать другом, а его мне так не хватает в жизни.
В ту минуту я не строила никаких планов на будущее, просто радовалась своему открытию: этот большой красивый парень понимает меня, сочувствует, готов разделить мои радости и горе.
С тех пор свободное время, а его, к сожалению, было очень мало, мы проводили вместе.
Перед самой посевной курсы распустили. Все разъехались. Уехал и Александр. Но наша с ним дружба не оборвалась. Письма от него приходили регулярно, полные участия, любви, нежности. И эти весточки от любимого, и то, что я теперь работала вместе с отцом, — наполняли мою жизнь радостью.
Мои уверенность и спокойствие как будто передавались машине — трактор работал ровно, наши показатели были лучшие в МТС. Казалось, все складывалось хорошо. Письма от Александра приходили полные дружеского участия. На МТС прибыли первые комбайны, и на одном из них я буду работать.
Но сколько раз я себе говорила, что никогда нельзя радоваться без оглядки. В первых числах июня с отцом случилось несчастье. Мы пахали целину, пользуясь большим однокорпусным плугом. И вот этим плугом отцу раздробило два пальца на руке.
Две недели я работала одна на этой махине. Наконец прислали паренька, совсем молоденького, только что с курсов. Он очень старался, но опыта работы у него еще не было. То и дело обращался ко мне с вопросами. Как ни тяжело мне было работать, я помогала ему во всем. Не забыла еще, как трудно мне самой было осваивать технику.
В начале июля, отремонтировав последний раз коробку передач, вручила свой «ХТЗ-НАТИ» другому трактористу и приступила к сборке прибывшего комбайна. Работала почти сутками. Приходилось на ходу не только собирать, но и изучать новую машину. Да и сроки поджимали, на носу была уборка.
Время летело незаметно. Поэтому, когда подошел ко мне заместитель директора МТС Карл Калья и сказал, что мне телеграмма из Таллина, я сразу и не поняла, что к чему. Первое чувство — чувство тревоги. Случилось что-либо? С кем? Каково же было мое удивление, когда я узнала, что меня вызывают в Таллин на торжества по случаю десятой годовщины республики. Это было так неожиданно!
— А как же комбайн? — спросила я растерянно.
— Ничего, несколько дней подождет тебя твой комбайн. Собирайся. Завтра должна быть в Таллине.
Из района нас ехало две женщины — я и Мария Вахеоя, председатель колхоза «Первое Мая», многодетная мать.
