Отец медленно кивнул, но не посмотрел на нее, просто начал набирать номер. Мама перемотала запись еще раз, а затем нажала на кнопку воспроизведения, чтобы продолжить просмотр. Наверное, на случай, если я вернусь на работу. Я знала, что не возвращалась. Во всяком случае, живой. Так что вместо этого я слушала, как отец разговаривает с полицией.
К моему удивлению, ответившая на звонок женщина, – та самая, с которой ранее общалась мама, – сказала ему, что передала ранние сообщения мамы. Офицера, который будет разбираться со случившимся, звали Уиллис. Официальное расследование еще не открыли. Но офицер Уиллис изучит имеющуюся видеозапись и все, что мои родители сочтут важным, чтобы определить дальнейшие шаги и оценить степень вероятности моей пропажи.
Отец поблагодарил диспетчера и повесил трубку.
– Сегодня днем приедет офицер. Они решат, стоит ли открывать дело, и значит, до его приезда мы должны выяснить все, что можно. У нее неприятности, Мари. Я уверен в этом. – Его голос немного дрогнул, и он откашлялся. – Понимаю, я не видел ее каждый день, как ты, и мы вообще давно не общались, из-за этого я чувствую себя дерьмово, но она моя дочь, и я знаю ее. Она не исчезла бы вот так, без веской причины. Не стала бы поступать так с тобой. Что еще мы можем сделать до приезда офицера?
Мама покачала головой и вытерла щеки.
– Я очень надеялась, что мы заметим что-то на видео. Может, вернуться в кофейню и узнать, вдруг кто-то что-то заметил? Кто-нибудь из посетителей? Вдруг тот парень, который часто приходил и заказывал горячий шоколад, появится там?
Я оживилась. А вдруг
Когда кто-то растворяется в воздухе, остается лишь оно – следить за множеством нитей.
Я думала о своем мертвом теле, неподвижно лежащем у дороги Блэкс-Крик. Одновременно мечтала о том, что меня найдут, и боялась этого. Ведь тогда свет в глазах родителей погаснет. Но еще хуже было видеть проблески надежды, ведь я прекрасно понимала, шансы на мое возвращение были равны нулю.
Я с удивлением наблюдала, как блондинка с пучком резко остановилась на обочине грунтовой дороги, ее передний бампер оказался всего в нескольких футах от кеда.
Наблюдая за ней через лобовое стекло, я увидела, что она плачет. Даже рыдает. Ее плечи тряслись, когда она прижималась лбом к рулю.
Я не знала, в чем причина ее слез. И вообще имела ли я к этому отношение, как в случае с койотами и орлом? Но независимо от причины она остановилась.
Я не могла плакать вместе с ней, но позволила горю захватить меня. Я оплакивала потерю своих родителей и Шарисы. К этому моменту они уже, скорее всего, знали, что я не вернусь. Я была чересчур обязательной. Всегда отвечала на сообщения и проверяла голосовую почту. Если только не случалось чего-то по-настоящему плохого.
Вспоминая лица любимых людей, я чувствовала, как печаль оседает вокруг меня, словно тяжелое одеяло. Никогда не задумывалась о том, что траур может быть обоюдным. Вместо того чтобы оплакивать одного человека, я оплакивала всех, кто был мне дорог. Потому что отныне потеряла их.
Сидевшая в машине девушка заплакала еще сильнее. Я слышала ее громкие, отчаянные рыдания так же хорошо, как если бы она стояла рядом.
Оторвавшись от воспоминаний, я несколько минут просто наблюдала за ней. На пассажирском сиденье лежал фиолетово-синий рюкзак, к его боку была пристегнута бутылка воды. Заглянув в окно, я увидела, что она обута в туристические ботинки. Насколько я видела, никакого специального туристического снаряжения, а значит, это был поход на один день. Возможно, день вдали от того, что было причиной слез, стекающих по ее щекам на руль.
Я с тревогой наблюдала, как она сделала глубокий вдох и наконец села прямо. Изучила свое отражение в зеркале заднего вида и вытерла глаза.
– Пожалуйста, не уезжай, выйди из машины, – уговаривала я.
Она никак не отреагировала.
Но через несколько минут достала ключи из замка зажигания и вышла.
Девушка закрыла глаза, повернулась лицом к солнцу, пробивавшемуся сквозь ветви, и сделала глубокий вдох.
А я завороженно наблюдала за ней.
Мой кед лежал прямо перед ней.
Она шмыгнула носом и снова вытерла глаза, посмотрела на чахлые деревья, и ее взгляд упал на скрытую от глаз развилку дороги, которая вела к моему телу.
Затем сделала несколько шагов вперед, и я продолжила уговаривать ее:
– Да. Продолжай, хорошо? Пожалуйста, иди.
Девушка положила ключи от машины в карман и отошла так далеко, что увидела, как жалкое подобие изрезанной колеями дороги уходит дальше.
Темная ворона кружила над нами и каркала так, будто жаловалась на что-то.
Девушка остановилась, потом оглянулась на свою машину. Где-то за холмом, в кустарнике, щелкнула ветка.
Она нахмурилась, поморщилась, после чего пробормотала:
