Офицер пропустил две последние грунтовые дороги, но отметил каждую на своей карте, чтобы проверить их позже. Мне не удавалось понять, то ли на его решение повлияло приближение темноты, то ли этому поспособствовала я. В любом случае я чувствовала, что мы уже близко.
И вдруг я увидела то самое место. Низкие кустарники и высокая трава, покрывавшие небольшое возвышение на обочине, выделялись темной линией деревьев за дорогой. Очертания этого холма запечатлелись в моей памяти.
– Вот оно, – лихорадочно запричитала я, желая, чтобы он остановился.
Уиллис перевел взгляд на съезд. Из-за возвышения было непонятно, что находится дальше. Создавалось впечатление, что за поворотом дорога исчезает, и вглубь ведет лишь тропинка.
– Остановитесь, – снова отчаянно попросила я, придвигаясь ближе, пока не оказалась практически у него на коленях, а руки положила на руль, словно могла самостоятельно повернуть его.
Офицер не сбросил скорость.
– Остановитесь здесь, – повторила я, на этот раз громче.
Ноль реакции.
Он не слышал меня, так что мне нужно было каким-то образом достучаться до его мозга.
Я вспомнила, как мне удалось проскользнуть через щель во «Фройо». Тогда-то у меня и возникла идея подобраться как можно ближе к мозгу офицера Уиллиса.
Наклонившись к его покрытому волосами уху, я рассматривала его ушной канал, гадая, что будет, если резко затормозить и съехать с этой небольшой грунтовой дороги.
Удивительно, но машина начала замедляться.
Он посмотрел на грунтовую дорогу, затем сильнее нажал на тормоза и вышел из машины.
Мне хотелось кричать. Не знаю, услышал ли он мои призывы, но я знала, что он не планировал останавливаться здесь. И все же остановился.
Мое воодушевление испарилось, когда он начал пробираться через кусты.
Ему потребовалось меньше двух минут, чтобы найти мое тело, спрятанное в высохшем русле ручья.
За прошедшие три дня моими останками попировали животные. Одну руку оторвали от туловища, посеревшая кожа была разорвана, и теперь полосками свисала с мышц и костей.
С остальным дело обстояло ненамного лучше. Если бы я увидела подобную сцену в кино, точно начала бы мучиться от бессонницы. Но в данный момент я не могла отвести взгляд, потому что это был не фильм. Это была я.
Не теряя времени, офицер Уиллис вызвал подкрепление.
Сначала он спешно оцепил территорию: достал из багажника сигнальную ленту и надел перчатки.
На дороге не было света фар других машин. Абсолютная тишина и спокойствие. Еще минуту или две нам предстояло провести здесь в одиночестве. И я не собиралась никуда уезжать.
Спустя несколько минут он сел на водительское сиденье полицейской машины и смотрел на то место, где земля уходила к руслу ручья и моему телу.
Я села рядом с ним. Прошло несколько секунд, затем он откашлялся и начал тихонько петь.
Лишь несколько раз я бывала в церкви, но сразу узнала псалом. Его пели на похоронах моего дедушки, которые случились двумя годами ранее.
Я не присутствовала рядом, когда обо мне сообщили родителям.
Когда офицер Уиллис поехал обратно вниз по дороге, было уже далеко за полночь.
Мое тело сфотографировали. Улики, включая мобильный телефон, окурок, несколько фантиков от конфет и частичный след от шины, собрали и упаковали в пластиковые пакеты.
Обутый в ботинки эксперт-криминалист в маске и с сеткой на волосах осторожно спустил с меня джинсы и нижнее белье, чтобы вставить между ног длинный тампон.
Именно это действие наконец побудило меня отвести взгляд. Я понимала, что такова процедура, но не хотела, чтобы у меня остались подобные воспоминания.
Я почувствовала странную благодарность, когда он вернул на место мои трусики в фиолетовую полоску, а после аккуратно застегнул джинсы.
Когда офицер Уиллис привез нас в участок, моих родителей там не было. Через приемную провели пару мужчин в наручниках, а стоявшая у стойки женщина держалась за голову и бессвязно рыдала.
Несмотря на усталый вид, офицер Уиллис все же нашел время, чтобы написать отчет о случившемся. В какой-то момент в комнату вошла женщина-офицер и сообщила, что заявление о пропаже аннулировали и что на утро назначена пресс-конференция. Дальше за дело возьмется детектив из отдела по расследованию убийств, некто Киттлсон. Его нужно было как можно скорее ввести в курс дела. Номерной знак по-прежнему ничего не дал.
Офицер Уиллис кивнул. Через несколько минут он отправил отчет детективу Киттлсону, распечатал копию, чтобы приобщить к делу, и выключил свет в своем кабинете.
Когда он зашагал к своей патрульной машине, я не пошла за ним. Вместо этого направилась по главной дороге, потом по отходившим от нее улицам, пока не добралась до дома. Расстояние не имело значения. К тому же я знала дорогу.
Когда я проходила через заросший участок на краю моего квартала, из кустов вышла крупная лиса, сжимая в зубах какого-то мелкого грызуна.
Она замерла.
– Привет, – присев, сказала я.
