Спроси Андреа полностью

Честно говоря, мне тоже казалось, что меня лишили смысла жизни. С той ночи в горах – ночи, когда он убил ее, – я перестала следить за ним. Вместо этого целыми днями наблюдала, как играют девочки. Смотрела, как Эйприл готовит им обед, купает их и рассказывает истории о королевах-эльфах и друзьях-пони. Я впала в такое оцепенение, что у меня не было сил делать что-то другое.

Несмотря на все мои усилия, я оказалась бессильна. Не смогла помешать ему. Не могла уйти (мне некуда было идти, черт, как мне вообще теперь найти дорогу домой?). И была не в силах найти Меган.

Поэтому я просто сосредоточилась на ярких пятнах в пустоте: Эйприл и девочках.

После того, как он сообщил ей об увольнении, в течение нескольких дней Эйприл была очень тихой. Но так как он больше не поднимал эту тему, она немного смягчилась и стала вести себя как обычно. Я поняла, что она уже слышала такое и раньше.

Три месяца спустя, когда он неожиданно объявил, что нашел новую работу в Айдахо, она вымученно улыбнулась и пошла в спальню, где легла с девочками и Оскаром, чтобы почитать сказку.

Я устроилась на кровати рядом с Эммой. Мне нравилась эта вечерняя традиция, когда мы закрывали дверь и Эйприл читала девочкам. Оскар взглянул на меня, затем лег рядом с Эйприл и продолжил мурлыкать.

Эйприл читала историю о лисе и гончей из книги с помятой мягкой обложкой, которая лежала на полке у двери.

В отличие от историй про пони и эльфов, эта книга вызывала смешанные чувства. Два друга из разных миров. С самого начала было понятно, что все закончится не очень хорошо. Но все по-прежнему продолжали надеяться.

Когда Эйприл дошла до части о том, как старый пес Шиф сломал ногу во время охоты на лису, Кимми добавила:

– Мамочка, лиса не хотела, чтобы старый пес пострадал.

Эйприл кивнула. Очевидно, они уже обсуждали этот вопрос.

– Все верно, детка. Лиса просто пыталась убежать, потому что испугалась.

Эмма села в постели.

– Но собака хотела причинить лисе боль.

Эйприл задумалась, затем снова кивнула:

– Да, такова его природа. Он ничего не может с этим поделать, милая.

Пока Эйприл выключала свет и закрывала дверь в спальню девочек, я стояла у изножья кровати Эммы.

В мире существовали и лисы, и гончие.

А еще другие животные, которые совсем не вписывались в естественный порядок жизни. И вот они намеренно причиняли боль.

Настоящее

Прошло три дня, и только потом полиция выдала тело моим родителям. В течение этих трех дней коронер подтвердил официальную причину моей смерти – асфиксия. Пришли результаты лабораторных исследований. Никакого сексуального насилия. И под ногтями не было следов органических веществ. Другими словами, я не сопротивлялась.

– Я пыталась, – сообщила я коронеру, пока она внимательно изучала мои фиолетовые пальцы. – Но тщетно.

Родители решили провести похороны в парке Халлс-Галч, у подножия холмов в Бойсе, рядом с озером, где в моем детстве каждую весну мы ловили головастиков. Еще до того, как родители разошлись. И это место по-прежнему было одним из моих любимых. Я обрадовалась, что они выбрали именно его.

Похороны получились короткими. Мама произнесла надгробную речь, но вынуждена была остановиться, когда из ее глаз полились слезы. Отец взял лист бумаги, который она крепко сжимала в руке, и, снова и снова прочищая горло, закончил речь.

О Боге и небесах говорили мало. Мы с мамой давно перестали ходить в церковь, и никто из родителей не хотел связываться с местной церковью. Но когда на следующий день после обнаружения моего тела история попала в новости, несколько священников и пасторов все равно предложили свои услуги.

После надгробной речи родители, некоторые мои школьные друзья и коллеги из «Дейли Гринд» по очереди говорили обо мне приятные слова и разбрасывали семена полевых цветов по заросшему кустарником берегу озера. Закончив с семенами, Кен долго обнимал мою маму. Он сказал, что каждый день высматривал любителя горячего шоколада.

Мама плотно сжала губы, а потом поблагодарила его за все. Она не сообщила, что полиция знает настоящее имя любителя горячего шоколада – Джеймс Карсон и что она каждый день звонила в полицейский участок и спрашивала, нашли ли они его. Детектив Киттлсон мало что мог рассказать. Ему строго-настрого приказали не разглашать подробности, чтобы не поставить под угрозу расследование. Но никого не арестовали.

Новость о моем похищении и убийстве вот уже несколько дней гремела по всему Айдахо. С первой страницы «Айдахо репорт» на меня смотрела моя выпускная фотография, которую мама аккуратно поставила рядом с ноутбуком в своем кабинете. За то короткое время, что потребовалось нашей похоронной процессии, чтобы добраться до Халлс-Галч, на первой полосе появилась статья о местном убийстве и последующем самоубийстве. Я не удивилась. Я была мулаткой из бедного района в Куне.