Лиса прижала уши к голове и принюхалась. Продолжая сжимать грызуна, она начала медленно красться вперед, опасливо повернув голову в мою сторону. Когда я встала, она тихо пискнула и скрылась в кустах сирени.
Когда я наконец проскользнула в дом через щель в задней двери, родители уже спали.
Папа – сидя на диване, из-за слишком короткой спинки его голова была прислонена к стене под неудобным углом. Мама спала на подушке рядом с ним, она подтянула колени к груди, а голову положила ему на ногу.
Как и большинство детей разведенных родителей, я тайно фантазировала о всевозможных сценариях их воссоединения. Или хотя бы возвращении отца в Айдахо. Но у меня никогда не получалось вообразить, как все будет. Мне было легче представить их порознь, чем вместе. Так оба были счастливее. И, честно говоря, возлюбленная моего отца была довольно милой.
Очевидно, именно так и было суждено.
– Простите меня, – прошептала я, чувствуя, как в груди разрастаются печаль и любовь.
Мама захныкала во сне, а потом резко села на диване.
– Я смогу найти ее! – закричала она, ее глаза все еще были закрыты. – Я найду ее.
Папа потянулся к ее руке.
– Все хорошо, Мари, – пробормотал он и откинул голову на спинку дивана. – Просто спи. Ложись.
Она послушно легла на диван, продолжая крепко сжимать его пальцы.
Как бы странно это ни звучало, но я скучала по горам и месту своего захоронения.
Недолго думая, я запрыгнула на переднее сиденье полицейской машины детектива Доманска. Но когда узкая, изрытая колеями дорога наконец вывела нас на асфальтированное шоссе с указателями Сидар-Форт, я пожалела, что не попрощалась с вороной. Я осознавала, что она не поняла бы этого, но все равно скучала по ней.
Пока мы ехали, я вспоминала слова бабушки Рози. «Я дождусь, когда ты будешь готова». Я не знала, что именно узнаю в полицейском участке, но неприятное чувство отчаяния исчезло.
Я хотела, чтобы меня нашли. Мечтала, чтобы
Детектив Доманска не стала откладывать запрос Лесной службы проверить подозрительную обувь на обочине дороги. Вскоре я узнала, что ей поручили дело о моей пропаже, которое быстро переквалифицировали в дело об убийстве. Получив сообщение от Лесной службы, она предположила, что найдет меня там.
Она искала меня четыре месяца с тех пор, как Шариса заявила о моем исчезновении на следующее утро после моего «свидания».
Пока детектив Доманска пролистывала свои записи, я читала расшифровку звонков в отчете о своей пропаже. Шарису описывали как «истеричку». Я улыбнулась. Но улыбка исчезла, когда я прочитала расшифровку записи звонков и показания моих родителей.
В первой записи разговора каждая вторая строчка была помечена как «неразборчиво». Когда все произошло, они были на рафтинге на реке Салмон в Айдахо. А значит, узнали о моем исчезновении лишь по прошествии целых пяти дней. Они обсуждали это путешествие весь год. Мама подарила поездку отцу на Рождество.
Официантка в ресторане «У Грейси» запомнила меня. Джимми она тоже запомнила: в основном
– Я думала, они пара, – сказала она во время опроса.
На парковке полиция обнаружила мой телефон. Это, помимо истерики Шарисы, стало главной причиной для форсирования поисков.
В сформированное детективом Доманска дело были подшиты десятки газетных статей. Я прочитала их все. В каждой использовали недавние фотографии, которые я сделала, когда получила последнее предложение о работе. Я очень гордилась ими, потому что выглядела как классный профессионал, который знает, чего хочет. Но было тяжело видеть черно-белый вариант этих снимком на первых полосах местных газет. Я больше не узнавала эту женщину. Теперь она казалась не крутой, а наивной, будто не понимала, что ждет ее в будущем.
Я узнала, что Джимми Карлсон был призраком.
Такого человека просто не существовало.
И неважно, что Шариса знала его имя и предоставила детективу Доманска ссылку на его теперь уже несуществующий профиль на MatchStrike, которую я в поисках одобрения отправила подруге перед свиданием. При регистрации
