Иногда, сидя рядом с мамой в машине, когда она ехала на работу или забирала свой ужин, я наблюдала за лицами людей на улице и пыталась понять, есть ли среди них такие же призраки, как я. А если и есть, то могла ли я узнать об этом? Или они, как и я, прятались в домах и машинах, ни на шаг не отходя от любимых?
Корпорация «Дейли Гринд» прислала моим родителям чек на тысячу долларов и удивительно трогательное письмо с соболезнованиями. Папа проворчал, что таким образом они лишь пытались избежать суда, и эти деньги были в крови. Но мама спрятала письмо в ящик стола.
Перед тем как мы покинули Халлс-Галч и поехали на кладбище, отец закончил панихиду, прочитав слова кельтского благословения. Я запомнила его благодаря книге, которую несколько лет назад он прислал мне на день рождения. Внутри папа оставил записку, где говорил, что это единственная книга, читая которую, он плакал.
Я решила не посещать собственные похороны.
Мои родители приехали из Вайоминга, чтобы забрать то немногое, что от меня осталось. Детектив Доманска уже побеседовала с ними по видеосвязи. Когда они прибыли в морг, она встретила их там и оставалась рядом, пока мама дрожащими руками подписывала бланки разрешений.
Мне было больно видеть родителей. Почти так же больно, как было им, когда они увидели меня.
Мне хотелось сказать, что со мной все нормально. Что я люблю их. Что они не виноваты в том, что случившееся произошло во время их отсутствия. Что я нашла бабушку Рози. И что когда-нибудь они тоже встретят меня.
Но в настоящий момент у меня не было такой возможности.
И я не могла остаться с ними.
Пути назад не было. Я по-прежнему оставалась здесь по одной-единственной причине.
Девяносто пять процентов поступающей по горячей линии информации были явной ерундой.
Детектив Доманска лично проверяла оставшиеся пять процентов.
В некоторых случаях люди просто ошибались с опознанием. Кое-кто из парней походил на то фото из профиля MatchStrike. Одних я жалела. Другие вызывали у меня отвращение. Например, повар, живший в трех кварталах от ресторана «У Грейси», согласился поговорить с нами у себя дома. Я видела, как детектив Доманска положила руку на бедро, в нескольких дюймах от кобуры пистолета, пока он, улыбаясь, здоровался с ней. О нем сообщила одна из звонивших девушек. Он слишком агрессивно повел себя в конце свидания, схватил ее за руку, когда она сказала ему, что хочет уйти пораньше.
Однако он оказался не тем парнем, которого мы искали. У него было надежное алиби: он провел ту ночь на вечеринке, где присутствовало не менее дюжины свидетелей. Но пока детектив Доманска допрашивала его, в его взгляде промелькнуло понимание. Словно он не удивился этому допросу, но и не думал, что ситуация получит продолжение.
Через три дня после того, как заработала горячая линия, мы получили сообщение от женщины, которая говорила настолько быстро, что сначала было трудно разобрать слова. Детектив Доманска дважды прослушала запись. Женщина назвала адрес недалеко от Солт-Лейк-Сити. По ее словам, там работал муж ее подруги. Он выглядел точно так же, как мужчина на фотографии, которую она видела в газете.
– Его зовут Джеймс, – сказала она и повесила трубку, так и не назвав своего имени.
Детектив Доманска проверила адрес. Это оказалось одно из тех огромных зданий, в которых располагались десятки офисов. Судя по номеру комнаты, который указала женщина, компания называлась «Дромо». Детектив смотрела на экран, барабаня пальцами по клавиатуре. Затем направилась к патрульной машине. Не самая надежная зацепка, но в голосе женщины что-то было.
