Спроси Андреа полностью

Я думала, что она помощник. Девушка была молода, не больше двадцати. Оливкового цвета кожа и вьющиеся черные волосы, спускающиеся ниже лопаток. Она не улыбнулась. Вместо этого осмотрела комнату, а потом, пройдя мимо Эйприл, заглянула в спальню Кимми и Эммы.

На долю секунды я рассердилась. Кем возомнила себя эта девчонка?

А затем увидела, как она проскользнула мимо руки Эйприл.

Она рассеивалась в воздухе. Как и я сама.

Когда я заговорила с ней, она перевела на меня взгляд.

Шок, волнение и ужас разом обрушились на меня, и свет в гостиной замерцал.

– Боже мой, – прошептала она, глядя на меня так пристально, как никто не смотрел на меня при жизни. – Ты… – она запнулась. Продолжения вопроса не последовало.

Я едва не пропустила момент, когда Эйприл проводила мужчину-детектива в гостиную, чтобы вручить ему ключи от «Киа».

– Пойдем, – сказала я девушке с черными волосами. – Такое нельзя пропускать.

Мы со Скай сидели на заднем сиденье «Киа», пока детективы доставляли машину в участок.

Мы обнаружили, что у нас немало тем для разговоров.

Когда мы отъезжали, Эйприл стояла на подъездной дорожке вместе с Кимми и Эммой, на ее лице застыла маска ужаса и страха. Возможно, мне показалось, но я увидела и следы другого чувства: сомнения.

После звонка детектива из Юты пару месяцев назад Джеймс объяснил Эйприл, что стал объектом травли. И виновата в этом Эйприл. Женщина из их старой общины в Юте – та, которая увидела сходство между Джеймсом и фотографией в газете, а потом отправила Эйприл то сообщение и позвонила в полицию, – открыла ящик Пандоры. Эйприл ни черта не сделала. Она даже не показала ему эти сообщения, пока он не наткнулся на них, когда искал фото в ее телефоне.

Поэтому им пришлось нанять адвоката, на которого у них просто не было денег.

Я знала, что они могли позволить себе оплатить услуги адвоката. А вот Эйприл пребывала в неведении. Она не интересовалась финансовыми вопросами. Он переводил несколько сотен долларов на счет, который она использовала для покупки продуктов и одежды, если девочкам требовалась новая. На этом все. Поэтому, когда через несколько дней после звонка Джеймсу детектив из Юты позвонил уже ей, Эйприл едва ли проговорила с ней полминуты. Этого хватило, чтобы повторить то, что он велел ей, – все вопросы адресуйте адвокату. Но после этого, пока Эмма была в школе, а Кимми спала, Эйприл открыла браузер в режиме инкогнито и набрала в поисковике «убийство Меган Кэмпбелл». Затем прочитала все статьи. Внимательно изучила его фотографию. Покачала головой, словно злясь на себя за то, что даже не допустила мысли, будто ее муж – ее Джеймс – может быть замешан в чем-то подобном. Затем закрыла браузер и пошла забирать Эмму из школы.

Я поведала все это Скай, пока мы сидели в «Киа», стоящей на штрафстоянке, и ждали, пока ее осмотрят. Я рассказала, что он сделал со мной два года назад. А она – что он сделал с ней два месяца назад.

Он убил ее, пока я сидела дома с его женой и детьми и притворялась, что он остановился, потому что больше не использовал приложение для знакомств. Я притворялась, как делала Эйприл.

– Мне очень жаль, – сказала я Скай в темной машине. Слез не было. Я больше не могла плакать, как и она. Но тяжесть повисшей в машине печали была настолько всепоглощающей, что даже добралась до единственного уличного фонаря на углу стоянки, который мигнул в преддверии надвигающейся на холмы грозы. – Я пыталась остановить его. Следовала за ним повсюду, как его тень. Но в конце концов не смогла ничего сделать. Была еще одна женщина, Меган. До тебя. Я была там, пока он убивал ее… После этого я перестала ходить за ним.

В окутанном темнотой салоне «Киа» глаза Скай казались глубокими озерами. Она кивнула.

– Ты ведь знаешь, в этом нет твоей вины. Не виноват никто, лишь он.

Машина оказалась довольно чистой. Никаких следов крови. Или волос. Или еще каких-то интересных частиц.

Однако там оказался один отпечаток пальца, не принадлежащий ни Эйприл, ни девочкам, ни самому Джеймсу. Его нашли на переднем сиденье, в самом низу.

Мы со Скай переглянулись, понимая, что это может означать что угодно. Никакой гарантии, что справедливость восторжествует. Иногда злодеям сходят с рук плохие поступки, и они не отвечают за них. В конце концов, прошло уже немало лет с моего убийства, а он все еще оставался на свободе. И несколько месяцев после убийства Скай, а он так и не получил по заслугам.

Вероятность того, что отпечаток пальцев принадлежал ей, была очень мала. Ноль шансов, что это мой след. Я лишь раз находилась в его машине, и то в качестве призрака. Скорее всего, это был след одной из многих других женщин, с которыми он знакомился в приложении. Тех, кого очаровывал, пугал и раздражал, но не убивал.

Поэтому мы не ухмылялись друг другу так, как я поступила бы раньше. Скай просто последовала за экспертом в лабораторию, а я осталась с детективом Киттлсоном.

Потому что пусть маленький, но шанс все еще был шансом. А маленькие шансы – это единственное, что у нас осталось.

Настоящее