Спроси Андреа полностью

Настоящее

Всю дорогу он ругался на Эйприл и подрезал ее машину, хотя она везла детей. Он считал, она виновата во всем.

Я скептически посмотрела на него, недоумевая, как несколько месяцев назад меня угораздило сесть к нему в машину. Почему я решила, что он красивый и сто́ит хотя бы секунды моего внимания? Он переводил взгляд с задних фар минивэна на зеркало заднего вида, и я решила, что, возможно, он ждет, когда сзади с мигалками появится полиция.

Я надеялась, что так и будет, но больше не задерживала дыхание.

Часы в машине показывали почти десять утра. Я не знала, сколько лет его девочкам, но мне казалось, они должны быть в школе.

Внезапно он потянулся за сотовым, который лежал рядом со мной на пассажирском сиденье. Я вздрогнула, когда он начал шарить рукой по сиденью. Радио в машине слегка пикнуло, и я задумалась, не во мне ли причина.

Он вытащил из кармана сложенный лист бумаги и набрал записанный на нем номер, притормаживая, чтобы не врезаться в собственный минивэн. Я наблюдала за тем, как Эйприл испуганно взглянула в зеркало заднего вида. Мне оставалось лишь гадать, о чем она думала. Отчасти я сочувствовала ей. Она была замужем за убийцей. И даже не подозревала об этом.

Но отчасти и злилась на нее. А еще ненавидела. Потому что ну разве могла она не знать? Как рассказала мне Бриша, она читала статью об убийстве, которое он совершил в штате Юта.

Я вспомнила месяцы, предшествовавшие разводу родителей. Крики. Плач. Тяжелая атмосфера. Разговоры по душам.

– Ты же знаешь, что, когда мы с папой ссоримся, ты не виновата, правда, Птичка Скай?

Но даже после всего этого, когда меня, третьеклассницу, наконец усадили за стол и сказали, что папа переезжает, я отказывалась верить, что это правда. Я не хотела этого, а значит, ничего и не было, так?

Но все-таки я была только в третьем классе.

Наклонившись ближе, я услышала, как ответила женщина:

– Марджори.

Судя по голосу, она была немолода… и в ее голосе слышалась настороженность.

– Это Джеймс, – сухо ответил он.

Настороженность сменилась удивлением.

– Джеймс? Боже, я не узнала твой номер. Рада, что ты позвонил, ведь прошло столько времени. Кажется, я не слышала тебя с…

Он перебил ее:

– Мне надо остановиться в коттедже.

Радио снова пикнуло, и тут я поняла, что он делает. Я пропустила ответ Марджори, судорожно оглядываясь на город позади. Полицейский участок и, конечно же, Бриша уже давно скрылись из виду.

Он планировал сбежать.

Нельзя было поддаваться панике. Следовало сосредоточиться и слушать. В тоне Марджори звучала легкая растерянность, но она ответила с добротой в голосе:

– В коттедже? О да, конечно, с ним связаны прекрасные воспоминания. Это было так давно. Когда ты хочешь приехать? Я посмотрю даты в календаре.

Он закатил глаза и снова резко затормозил, когда Эйприл с девочками остановились на красный.

– Прекрасные воспоминания? – Он горько рассмеялся, но не стал ничего уточнять. – Нам с Эйприл нужно уехать из города. У меня нет времени объяснять, но мне нужно, чтобы на случай, если кто-то спросит, ты молчала и о коттедже, и об этом телефонном звонке. Сможешь? Я отлично молчал все эти годы. Пришла пора вернуть должок.

Марджори молчала. Я чувствовала, как от него волнами исходят отвращение и раздражение. Что это за женщина? И что он имел в виду, говоря о молчании?

Когда свет сменился на зеленый и Эйприл поехала вперед, Джеймс нажал на газ. Теперь кварталы казались знакомыми. Если я правильно запомнила, мы приближались к его дому.

– Хорошо, – наконец сухо ответила Марджори. От радости не осталось и следа. – Правда, там пыльно. Ты помнишь, где мы хранили ключ?

– Помню, – резко ответил он. – Этот коттедж был моим и лишь потом стал твоим.

Последовала долгая пауза.

– Тогда хорошо. Рада, что ты помнишь.

– Я помню все, – выплюнул он.

А когда закончил разговор, я выскользнула через вентиляцию в машине и сломя голову помчалась к участку.

Настоящее

Доманска даже не остановилась, чтобы зайти в туалет. Мы выехали незадолго до того, как солнце скрылось за горизонтом, и за пять часов добрались из Солт-Лейк-Сити до Бойсе.

Когда мы подъехали к участку, я ожидала, что нас встретит та же энергетика, которая царила в машине. Но даже после того, как Доманска вернулась из туалета, Киттлсон заставил нас ждать.

Я делала то, что не могла сделать Доманска, а именно бродила по зданию, пока не нашла его. Он стоял у открытой двери своего кабинета и обсуждал с одним из детективов другое дело.

– Выходи и арестуй этого придурка! – закричала я.

Наконец-то настал день, когда мы приведем его сюда. День, когда он наконец-то предстанет перед судом за то, что сделал со мной и бог знает сколькими другими женщинами.

В этот момент из-за двери кабинета показалась женщина.

На ней были пушистые розовые тапочки и очень уютная фиолетовая пижама.

И она смотрела прямо на меня.

Но мое удивление от того, что она явно видела и слышала меня, переросло в полный шок, когда она прошептала:

– Боже мой, Меган.