Спроси Андреа полностью

Эйприл положила телефон на колени, Джеймс сел за руль. Затем резко посмотрел на телефон.

– Черт, ты не можешь брать его. Не слышала, что я сказал? Оставь телефон в доме, они отследят нас по нему.

Когда Эйприл не двинулась с места, он выхватил телефон у нее из рук и снова выскочил из машины. Сидящая на заднем сиденье Эмма начала хныкать, тогда Эйприл вышла из оцепенения и повернулась, чтобы успокоить девочек.

– Все хорошо, просто у папы трудный день. Мы со всем разберемся и устроим веселое приключение.

Вернувшись в минивэн, Джеймс включил задний ход и начал выезжать на подъездную дорожку.

Фары были разбиты, но двигатель работал, так что машина могла ехать.

Я беспомощно оглянулась на Меган и Скай, все еще стоящих на улице.

Больше мы ничего не могли сделать.

Как только Джеймс оказался на подъездной дорожке, сначала Меган, а затем и Скай проскользнули в дверь со стороны пассажира.

Доманска точно не успевала приехать вовремя.

Если не принимать во внимание саундтрек из «Улицы Сезам», который Эйприл поставила для девочек, первые полчаса в минивэне царила тишина.

Мы с Бришей и Меган тоже почти не разговаривали. Судя по тому, что он сказал раньше по телефону, мы направлялись в Каскейд, расположенный примерно в двух часах езды. Но мы не обсуждали эту тему. Вместо этого молчали, ожидая момента, когда наконец услышим позади сирены полицейской машины.

К этому времени детективы уже должны были выяснить, что он сбежал.

Судя по тому, сколько раз Джеймс смотрел в зеркало заднего вида, он тоже думал явно об этом. И ехал с максимально разрешенной скоростью, крепко сжимая руль обеими руками.

Только после того, как Кимми и Эмма задремали под голос Коржика, рассказывающего о здоровой пище, Эйприл наконец заговорила.

Она обернулась на заднее сиденье, где спали девочки. Меган сидела между ними и смотрела в окно на холмы, которые уступали место высоким соснам.

Эйприл обвела взглядом коробки с консервами, туристическими принадлежностями и чемоданами, которые были уложены на полу. Затем прошептала:

– Может, хотя бы расскажешь, что сказал тебе детектив, когда ты забирал «Киа»? Если ты невиновен… – Она запнулась и начала снова: – Если ты невиновен, почему мы не можем просто поговорить с полицией? Заставить их понять, что ты даже не знаешь эту девушку. Почему мы должны… – Она жестом указала на назад. – Я чувствую себя героиней фильма «Беглец». – Она неуверенно улыбнулась, но улыбка исчезла, когда Джеймс не ответил ей тем же.

Я услышала, как разочарованно вздохнула Бриша, примостившаяся на груде спальных мешков в задней части минивэна:

– Эйприл, он ведь не Ричард Кимбл. Он однорукий[10].

Джеймс – я все еще мысленно называла его этим именем, хотя знала, что такой человек никогда не существовал, – слегка прищурился, но ничего не ответил.

Эйприл покачала головой.

– Они ведь вернули нам «Киа». Они не стали бы этого делать, если бы что-то нашли, верно? – Невозможно было не заметить отчаяние в ее голосе.

Он поджал губы, не сводя глаз с дороги.

– Эта дамочка, детектив из Юты, хотела повесить это убийство на меня с тех пор, как твоей лучшей подруге Нине, – он выплюнул имя так, будто это было ругательство, – так наскучила собственная жизнь, что она решила разрушить мою. – Он перевел взгляд на Эйприл. – А теперь и твою.

Когда он затормозил из-за ветки дерева, упавшей на однополосную дорогу, Эйприл вцепилась в ремень безопасности. Несколько километров назад мы свернули с шоссе на узкую грунтовую дорогу и с тех пор не встретили ни одной машины. По мере того как мы поднимались в гору, лес становился все гуще. Я лишь раз бывала в Каскейде, мне тогда было десять, и мама взяла меня в поход в Пондеросу. Но я и не подозревала, что в этой части горы есть коттеджи.

Эйприл предприняла еще одну попытку.

– Ты сообщил своему адвокату, что мы уезжаем из города? Как долго мы пробудем здесь? Если Эмма пропустит больше пары дней, мне придется предоставить в сад справку от врача, иначе они поставят прогул.

Он смотрел на дорогу.

– Пожалуйста, можешь заткнуться?

Эйприл отпрянула, будто он ударил ее. Несколько секунд она молчала, а после осторожно спросила:

– О чем ты умалчиваешь?

Он проигнорировал ее. Спустя несколько минут она сделала глубокий вдох и попыталась снова:

– В последний раз, когда Марджори пыталась связаться с тобой после смерти твоего отца, ты сказал, что, если она еще хоть раз позвонит тебе, ты получишь судебный запрет. Ты даже не пошел на похороны, а теперь мы будем жить в ее коттедже?

Он стиснул челюсти, но промолчал. Эйприл сбивчиво продолжала:

– Я никогда не заставляла тебя говорить о ней, потому что знаю, как ты нервничаешь при упоминании ее имени, но мне всегда было интересно, имеет ли она… – Эйприл замолчала и внимательно посмотрела на него. Наконец прошептала: – …какое-то отношение к твоим шрамам.

Он смотрел прямо перед собой, костяшки сжимающих руль пальцев побелели.

– Пожалуйста, поговори со мной, – выдавила Эйприл. – Мне страшно.