– Вот мерзавец! – прорычал Карризи.
У микрофона Сорби нервно дернул огромной головой и сделал вид, что не понял вопроса.
– Что вы имеете в виду?
Журналист с трубкой тогда выразился еще яснее:
– В Соединенных Штатах существует закон, запрещающий вывоз за границу электронной аппаратуры военного назначения. Однако если эта сложная аппаратура будет производиться на Сицилии, вы сможете ее совершенно спокойно продавать на Ближнем Востоке,
Сорби не знал, что ответить. Он только сказал!
– Мы действуем в соответствии с законами нашей страны. Мне нечего больше к этому добавить.
Атмосфера накалилась до предела. Лица у присутствующих вытянулись. Торжественной церемонии грозил полный провал. Вместо празднования по случаю начала осуществления «проекта века» происходило нечто вроде общественного суда над его инициаторами.
Дело приняло совсем трагический оборот, когда журналистка – рыжеволосая женщина, спокойным, но резким и отчетливым голосом спросила про мэра, предоставившего земельные участки для строительства, тот ли это Салеми, который год назад был арестован по обвинению в принадлежности к мафии.
В первом ряду вскочил на ноги адвокат Терразини и стремительно подошел к микрофону. Растерявшийся Сорби был счастлив предоставить ему слово.
– С господина Салеми, – заявил Терразини, – сразу же, еще во время следствия, были сняты обвинения. Речь шла об ошибке. Даже его политические противники не сомневаются в честности господина Салеми, который недавно был переизбран на должность мэра, получив почти сто процентов голосов.
Однако журналистка не собиралась отступать и оказалась хорошо информированной.
– Два месяца назад, – возразила она, – Салеми получил новый вызов в суд. Он замешан еще в одном деле, касающемся мафии.
В зале раздался приглушенный гул. Кое-кто поспешил на цыпочках покинуть пресс-конференцию. Грузный Салеми в ярости ерзал на своем стуле и казалось, вот-вот набросится на журналистку. Терразини одним взглядом остудил его гнев, и Салеми поуспокоился, лишь хлопал своими воловьими глазами.
– Господа, – продолжал Терразини в микрофон, – здесь некоторые пытаются вынести приговор раньше, чем это сделают судьи. Сейчас ведется следствие. Посмотрим, чем оно закончится, а потом можем вновь возвратиться к этому вопросу.
Слово опять взял бородатый журналист. Он хотел знать, какая роль принадлежит Терразини в этом строительстве электронного комплекса. И когда адвокат ответил, что он является юрисконсультом, журналист громко усмехнулся и издевательским тоном добавил:
– Но ведь против вас самого было возбуждено судебное преследование – следствие вел заместитель прокурора Бордонаро, который был убит здесь, в Риме. Бордонаро полагал, что вы завешаны в деле о похищении девочки.
Стоявший в глубине зала Каттани подскочил от неожиданности. Сердце у него громко застучало. А Терразини, уходя от прямых обвинений, демонстрировал чудеса изворотливости.
Придав лицу скорбное выражение, он проговорил:
– Вы назвали имя доктора Бордонаро, воспоминание о котором наполняет мое сердце болью и горестью. С ним меня связывала искренняя дружба, и я по мере сил сотрудничал с ним при проведении расследования по делу, которое, как вам известно, в конце концов было сдано в архив. – Напыжившись, он умолк, словно воскрешая в памяти образ покойного Бордонаро, а затем добавил: – Но, дорогие господа журналисты, к чему нам все время отвлекаться? Совершенно ясно, что наш проект настолько масштабен, что кое-кому мешает, поэтому-то его и пытаются утопить в спорах, полемике и, извините, даже в сплетнях.
Со своей обычной ловкостью Терразини вновь овладел положением, которое складывалось хуже некуда. Адвокат не спеша вернулся на свое место рядом с Карризи, а Сорби, явно приободрившись, снова завладел микрофоном. Засунув короткие пухлые ручки в карманы пиджака, он пригласил выступить графиню Камастру, которая сообщит некоторые технические детали относительно строительства промышленного комплекса.
– Моя компания, – начала Ольга, установив повыше микрофон, – была выбрана для ведения строительства потому, что у нее за плечами немалый опыт и она пользуется всеобщим признанием.
Ее прервала рыжая журналистка, прямо спросив, знает ли она Фрэнка Карризи.
Графиня секунду помолчала, размышляя, не кроется ли тут какой-то подвох, потом неуверенно ответила:
– Да, конечно, знаю.
Повернувшись к мрачно уставившемуся на нее Карризи, журналистка продолжила:
– И господин Карризи представляет группу итало-американцев, готовых финансировать проект через банк Сорби?
Снова поднялся Терразини и, не подходя к микрофону, с места подтвердил:
– Да, это действительно так.
Журналистка не пыталась сдержать своего раздражения.
– А почему бы на мой вопрос не ответить самому Карризи?
– Вы напрасно кипятитесь, – с улыбкой произнес Терразини. – Дело в том, что мистер Карризи недостаточно хорошо говорит по-итальянски.
