– Наверно, между ними произошла какая-то стычка. Но из-за чего именно, не знаю. Да меня это и не интересует: мне нужно лишь, чтобы ничто не мешало строительству. – На мгновенье умолкла, словно колеблясь, и задумалась. А потом наполовину всерьез, наполовину шутя добавила: – Надеюсь, ты не собираешься обо всем этом докладывать своему дружку Каннито?
Каттани с легкой досадой поморщился. Но сразу же овладел собой и, усмехнувшись, ответил:
– Никак нам с тобой не избавиться от этой навязчивой идеи о предательстве!
Он подошел к Ольге и сжал ее в объятиях, чтобы развеять всякую тень подозрения. Она закрыла глаза и больше не произнесла ни слова.
На складе электротоваров Ферретти, опершись локтем о холодильник, размышлял вслух:
– Если Лаудео и Каннито выступили против сицилийцев, значит, они с ними серьезно поссорились. Но что они не поделили, пока не могу себе даже представить.
Каттани, расхаживая по узкому проходу между горами ящиков, кивнул в знак согласия.
– Сделка, по-видимому, законная. Не то они не стали бы ее так громко рекламировать. Но мы не знаем, что творится у них за кулисами.
– Это все так. Однако если Лаудео и Каннито решились выступить против американо-сицилийской группировки, то ставка в игре, должно быть, огромна. Вам больше ничего не удалось разузнать у вашей графини?
– Нет, я боялся возбудить у нее подозрения. Ферретти сделал несколько шагов взад-впёред и продолжал:
– Этот конфликт – факт совершенно новый и очень важный. Он может привести к открытой схватке между двумя силами – связанной с мафией группой Терразини и подпольной группой Лаудео – Каннито.
– А наша задача – всячески обострять противоречия между ними, – закончил за него Каттани. – Вы это имели в виду?
– Вот именно. Мы должны осторожно, капля за каплей, подмешивать яд и отравить противников так, чтобы они сами того не заметили.
После скандала на пресс-конференции Лаудео и Каннито были приглашены на виллу Сорби, ставшую штаб-квартирой колоссальной махинации.
Карризи сразу же обрушил на них свое негодование:
– Вы слишком много запрашиваете. Обойдемся и без вас!
Каннито недовольно поморщился.
– Вы сводите проблему на уровень базарного торга. Мы же не корову продаем, У этой проблемы, как мы отметили, имеются политические аспекты, понадобится заткнуть глотку тем, кто будет выступать против, протестовать, а такое, несомненно, произойдет.
– Пустые слова, – возразил Карризи. – Плевал я на вашу болтовню! Меня возмущает то, что вы претендуете на пятнадцать процентов.
Он обновил свой гардероб в римских магазинах. На нем был прекрасно сидящий серый в полоску костюм из мягкой ткани, массивный золотой зажим сверкал на галстуке.
В разговор вступил Лаудео. Голос у него был вкрадчивый, как у заклинателя змей.
– Имейте терпение, – он благосклонно улыбнулся. – Пятнадцать процентов полностью оправданны. Они включают политическую поддержку, печать и телевидение.
– Ах! – отозвался Карризи. – Пресса! Да, с печатью не должно быть никаких проблем. К чему платить прессе, когда проект настолько масштабен, что и сам по себе привлечет внимание журналистов!
Лаудео чуточку приподнял бровь и, как бы разговаривая сам с собой, произнес;
– Ну, пожалуй, пресс-конференция прошла не с таким уж большим успехом…
Карризи стукнул кулаком по столу.
– Явилось четверо идиотов и устроили шоу. – Он был вне себя. Устремив горящий яростью взгляд на Лаудео, он добавил: – И нетрудно догадаться, кто их прислал.
Лаудео сделал вид, что не понимает.
– Потребовалось все мое влияние, – хвастливо продолжал он, – чтобы помешать появлению всего этого в газетах. Но вы должны понимать, что подобное использование моей доброй воли не может продолжаться вечно.
Терразини был менее эмоционален, чем Карризи, но умел достигать своей цели при помощи тонко замаскированных угроз.
– Мы отнюдь не недооцениваем вашего влияния на прессу, профессор Лаудео, – сказал он. – Но именно поэтому я позволю себе напомнить, что имеется много разных способов использовать средства информации.
Лаудео стал сговорчивее.
– Ну к чему нам воевать между собой? Постараемся прийти к соглашению. У вас, дорогой Терразини, много друзей на Сицилии, но ведь Сицилия – это еще не вся Италия.
– Пф! – рубанул ладонью по воздуху Карризи. – В Америке Италию ни, в грош не ставят. Столицы мира – это Палермо и Нью-Йорк, не так ли? Если ты что-то собой представляешь в Палермо; то ты фигура и во всем мире!
Каннито постарался подвести разговор к главному вопросу – о гарантиях, которые они с Лаудео могут предоставить.
– Постарайтесь понять, – сказал он, – что это не мелкая сделка, которая может пройти незамеченной. Здесь дело пахнет сотнями миллиардов, и у многих может проснуться аппетит.
Американец пренебрежительно махнул рукой и сказал: – Я думаю, что эта чертова политика здесь вовсе ни при чем. На самом деле вы просто хотите нажиться – сделать деньги, – пояснил он по-английски.
Каннито не привык к такому языку. В возмущении он вытаращил глаза и воскликнул:
– Как это вы себе позволяете!
