– Да ладно, заходи, выпьем по одной, – повторил Неша, стоя у ворот.
– Нет, спасибо, ничего в горло не лезет, – говорит Мата. – Давай в другой раз как-нибудь…
И пошёл потихоньку наверх, к дому Смили.
Неша немного посмотрел ему вслед, потом покачал головой, зашёл в калитку и пошёл через сад к дому.
Невестка Смиля была что-то больно разговорчива в тот день. Одно-другое, то спросит что-то у братца Маты, то сама рассказывать начнёт.
А Мата всё оставался беспокоен и озабочен, чего с ним давно не бывало.
Как дело к ночи, он по своему обыкновению собрался идти вниз, в деревню. Невестка Смиля его усадила немного передохнуть и принесла ракии, раз уж он на ужин не останется. Заметила она, что Мата что-то ищет, чубук у него в зубах, трубку набил, только закурить осталось, а он всё пояс щупает, оглядывается, под стулом смотрит. Она его спрашивает:
– Что потерял, братец?
– Да где мой чубук-то?..
– Так вот он, в зубах у тебя! – сказала невестка Смиля и улыбнулась.
– Ох ты ж, и правда в зубах! – удивился Мата. – Бог знает что!..
Невестка Смиля вынесла ему уголёк прикурить и говорит:
– Что-то тебя, братец, в последнее время как будто гнетёт что-то!..
– Да… – сказал Мата. – Бывает, как найдёт… – и замолчал, начал трубку раскуривать.
Смиля помолчала немножко и начала потихоньку:
– Слушай, братец, я всё хочу тебя кое о чём спросить. Давно собиралась, но как-то всё к слову не приходилось.
– О чём, невестушка? – спросил Мата и посмотрел на неё.
– Понимаешь, братец, – продолжила Смиля и опустила глаза. – Сам видишь… Столько всего, дом без хозяина, я одна… Люди слетелись… А я, честное слово, не знаю, как поступить.
– Как тебе Бог и сердце подсказывают, невестушка! – говорит Мата, не глядя на неё. – Чем я тут помогу? Я эдак посоветую, а там, как знать… вдруг ты пожалеешь.
– Не дай бог, братец Мата! – согласилась Смиля. – Но у меня же никого нет, ни тестя, ни брата, ни родственников… А ты всегда нам тут был самым близким… Если не у тебя, у кого же мне спрашивать?
– Правда, невестушка, тяжело и мужчине жить одному, а тем более женщине, – сказал братец Мата и вздохнул. – Это я и сам понимаю! Но нелегко тут советы давать… Не хочу брать грех на душу. Лучше ты сама подумай хорошенько, и будь что будет.
– Думала я, братец, думала, и, по правде сказать, боюсь я… Уезжать на чужую сторону, ещё попадёшь в плохой дом… Вот чего я боюсь!
– Да, если подумать, и правда! – сказал Мата и пожал плечами.
– А попаду в какую-нибудь большую семью, сам знаешь, как это бывает… Там невестки, золовки, может, ещё свекровь, свёкор, и всем надо угодить… Вечные споры. А я, сам знаешь, к такому не привыкла. Покойный Янко, сохрани, Господь, его душу, ни разу даже не взглянул на меня искоса, не говоря уже о том, чтобы ссориться.
– Эх, невестушка, – сказал братец Мата и скорбно махнул рукой, – хороший он был человек, доброты ангельской.
– Вот и видишь, братец, – продолжала Смиля, – я не знаю, что ты скажешь, а мне всё кажется, что лучше бы ещё немного обождать…
– Верно, невестка, – согласился Мата, хорошенько затянувшись, – тяжело, ты одна… Куда деваться? Но лучше уж, думаю, так, чем попасть в дурное место…
– Да и люди ещё, – сказала Смиля и подала Мате стакан ракии, – странные они, могут разговоры пойти: «Вот, еле дождалась, пока год пройдёт, и скорее под венец побежала!»
– Я и сам об этом часто думал, но, честно говоря, не хотел мешаться в твои дела… – сказал Мата, протягивая руку за стаканом, но рука у него вдруг так задрожала, что половина пролилась.
– Ты что, братец, ракия же льётся! – сказала невестка Смиля и пошла долить ему из кувшинчика.
– Оставь, невестушка, бог с тобой, не надо! – сказал Мата и отодвинул рукой кувшинчик, чтобы Смиля не доливала. – Мне хватит… Да и вечереет уже, пора мне! – добавил брат Мата и встал.
– Да я ж говорю, поужинай, а там и пойдёшь. Как ты так без ужина? Весь день работал… Грех тебя голодным оставлять!
– Пустое, невестушка, – говорит Мата, – спасибо тебе, как родной сестре. Может, в другой раз… А мне ещё к Нешу найти надо, он завтра на базар идёт, попрошу табака мне купить.
– Передай ему, будь добр, пусть мне немного соли возьмёт. Мне для скотины надо, а у меня ни крошки.
– Не волнуйся, невестушка, скажу! – сказал Мата и пошёл. – Спокойной ночи!
Невестка Смиля проводила Мату до ворот. Долго она смотрела ему вслед – пока он совсем не скрылся из виду за садом.
Рано утром, накануне Михайлова дня, Неша Сернич зашёл к Мате в мастерскую посмотреть, сделал ли тот давно заказанные сани.
Смотрит, сидит Мата на какой-то ступице, подпёр голову рукой и молчит, даже не услышал Нешино «доброе утро!».
– Эй, братец Мата! – сказал Неша и похлопал его по плечу. – Чем занят-то, а?
– А?.. – вздрогнул от неожиданности Мата. – А, это ты, братец Неша.
– Ты мне санки-то те уже сделал, помнишь, я говорил? Видишь, уже и снег выпал.
– Нет, братец Неша, – ответил Мата равнодушно. – Мне сейчас не до санок и не до чего!
– А что такое, братец Мата?
– Да ты же знаешь… Этот из Рудника приехал, невестка Смиля почти уже согласилась…
