Янко – простой крестьянин, хороший хозяин. А Мата – тележных дел мастер, хороший и трудолюбивый. Жили они в деревне Жабаре.
Янко средних лет, высокий, сухой и болезненный. Мата малость помоложе, ростом поменьше, и здоров как бык. У Янко много земли, скота, всего в доме хватает, молодая и красивая жена Смиля; только детей нет.
У Маты – ни детей, ни жены, ни скота, ни земли, только инструменты и мастерская в нижнем конце деревни, вдалеке от дома Янко.
Янко любил Мату, а Мата любил Янко. От большой любви и приязни они называли друг друга: «братец Янко» и «братец Мата».
Хорошие были люди. И с другими хорошо общались, особенно с Нешей Серничем, у него дом через сад от дома Янко. Но для дружбы это не расстояние.
Мата любил делать телеги. А Янко любил, чтобы у него телег хватало.
То и дело, глядь, и вот уже Янко перед мастерской:
– Братец Мата, сделай мне ещё кузов и ещё дышло.
– Сделаю, братец Янко, сделаю! Уж кому как не тебе?..
И делает для Янко всё, что ни попросит.
На чердаке у Янко много его изделий: колёса, ступицы, оси, сницы, дышла, ярма, дроги, кузова и тележные подушки.
Люди часто спрашивают, да и братец Мата тоже:
– На что тебе это, братец Янко?
– Вот даст Бог детей, братец Мата, им пригодится!
И мастерит братец Мата всё, что брат ни попросит. А Янко, значит, или зерна ему даст, или инжир, а если понадобится – немного денег, всё-таки тележный мастер – деревенская беднота…
Братец Мата часто приходил к Янко. Там его привечали как брата, как ближайшего родственника. Братец Янко с ним говорит – никак не наговорится досыта. Невестка Смиля ухаживает за ним, как за деверем, и сама его зовёт «братец Мата».
Как-то по весне занемог братец Янко. Слёг в постель. Не помогли ни травы, ни заговоры, ни молитвы. Пришёл его час.
Однажды утром стало Янко совсем худо.
Он послал Смилю позвать старосту Живко, писаря Обрада, Нешу Сернича и ещё двух-трёх человек. А брата Мату и звать не пришлось, он уже тут.
Когда все пришли, Янко им сказал, что и сам уже видит, что конец его близок. Сказал, хотя все это уже и так знали, что, кроме Смили, никого у него нет из родных, ни ближних, ни дальних, сказал, что оставляет и землю, и всё имение Смиле, и попросил старосту и писаря, чтобы справили бумаги.
Писарь Обрад записал всё, как сказал Янко, и дал ему перо, чтобы он крестик поставил. Он перо едва удержал, так изнемог.
Так весь измучился, сразу после этого едва выговорил ещё раз: «Завещаю вам свою волю, братья! Всё, что у меня есть, пусть будет Смилино». И испустил последний вздох, бедолага, на руках у своей Смили и братца Маты.
Плачет Смиля, плачет братец Мата, плачут все соседи и знакомые. И не знаешь, кто по нём больше горюет!
Пришёл поп Миле и говорит:
– Что толку горевать, сколько ни убивайся, всё равно не вернёшь его. А надо схоронить братца Янко по закону и христианскому обычаю.
И они собрались нести Янко на кладбище.
Братец Мата пошёл на луг Янко и привёл порядочно волов. Снял с чердака все колёса, оси, дышла, кузова, подушки, дроги, сницы, ярма, всё это как-то собрал, закрепил, запряг волов, и вот – едет целая процессия новых телег за мёртвым Янко на кладбище.
Братец Мата выбрал лучшую телегу с самыми расписными бортами, запряг двух самых рогастых быков и на эту телегу усадил скорбящую невестку Смилю.
Смиля причитает, бьёт себя в грудь, воет – по всей деревне слыхать. Братец Мата рядом с ней идёт. Грустный, только слёзы рукавом утирает.
Когда вышли на середину деревни, около дома Станко Дженабета вдруг вспорхнула курица, чёрная, как ворон, и перелетела через мёртвого Янко[31]. Все, кто за гробом шёл, вздрогнули, вздрогнула и Смиля, и братец Мата тоже вздрогнул и остановился. Люди зашептались:
– Не к добру это!
– Ох, добра не жди!
– Найдётся у кого монетка царевица? – спрашивает братец Мата.
– У меня есть, у несчастной! – ответила невестка Смиля нараспев с причитанием, оторвала от платья одну из пришитых монеток и протянула Мате.
– Надо ему под язык положить, а то не дело, – сказал братец Мата и сунул монетку в карман куртки.
Пришли на кладбище. Сняли Янко с телеги. Поп Миле прочитал над ним длинную заупокойную, от всей души – как хорошему хозяину. Спросил его: «Где золото и серебро?» Обычный вопрос, который поп задаёт на похоронах всем без различия: и богатым, у которых за жизнь хватало золота и серебра, и беднякам, у которых и грошик-то редко случался в кармане и которые и сами не раз себя спрашивали: «Где же золото и серебро?» Вот уже дошли и до «Вечная память», и люди подошли спустить Янко в могилу.
– Погоди, поп! Погодите, братцы! – сказал брат Мата, вынимая из кармана царевицу.
– Зачем это, Мата? – спросил поп.
– Денежку ему положим.
– Какую денежку, люди? Бросьте вы эту чертовщину! Спускайте гроб!
– Надо, надо, поп!
– Его курица перелетела!..
– Не годится без денежки! – закричали люди.
– Ну, как знаете! – сказал поп и отошёл в сторону.
Братец Мата открыл рот мёртвому Янко, положил монетку ему под язык, заплакал и просто сказал:
– Эх, братишка!..
