Пришла Пасха. По селу веселье, гулянья, крестный ход, выпивка. Люди ох как поздно возвращаются домой, и, вот так чудо, никому ничего не является! Мало-помалу все прежние чудеса и ужасы превратились в байки, какие рассказывают на празднике за стаканчиком вина или в деревенской корчме, когда делать нечего.
И невестка Смиля опять появилась. Тётка Новка навещает её почти каждый день; а иногда и другие женщины из деревни заходят.
Они, бывает, заведут с ней разговор о Янко и о том ребёнке, просят её рассказать – правда ли всё так и было, как в деревне рассказывали. Но всё без толку! Невестка Смиля так умело переводит и запутывает разговор, что вообще ничего не разберёшь. А часто делает вид, будто и не слышала. Мало-помалу женщины поняли, что невестка Смиля как-то не любит об этом говорить, и отступились. Не расспрашивали её больше и не заговаривали об этом.
А накануне Юрьева дня по деревне разлетелась весть о том, что невестка Смиля замуж выходит. Сосватал её братец Мата. В деревне, когда кто женится или замуж идёт, все другие пересуды на нет сходят.
– А я знал, – говорит Станко Дженабет Груе Спрже, Раке Тотрку и старосте Живко, – что этим кончится.
– Ну и пусть женятся, что! – говорит староста. – Мата – человек хороший, трудолюбивый, честный…
– И добрый, душевный, – добавляет Груя Спржа. – И по совести сказать, он же дом и хозяйство берёг как своё.
– Да и Смиля женщина хорошая, – говорит Рака Тотрк. – Молодая, красивая, жаль, если бы так и осталась одна. И Мате хорошо. Хозяин из него отменный.
– И кто бы мог подумать! – удивляется староста Живко. – И, надо же, именно за него пошла!.. Ну да и ладно, счастья ему!
Вот что можно было услышать, когда эти люди говорили о женитьбе Маты и замужестве Смили.
Но можно было также услышать, как Младен Скакавац пакостно ухмыляется и говорит:
– Э! Вон оно как!.. И днём и ночью его из этого дома не выгонишь. Всё говорил, мол, благое дело. Знаю я такие благие дела!
– Такое наследство, столько имущества, – поддакивал ему Петрич Голяк. – Могла же выбрать любого парня, кого захочет. А кого выбрала? Мату, тележника, голодранца! Ему никто больше и обода в починку не даёт.
– А какие люди к ней сватались, а? – продолжал тогда Младен Скакавац. – Говорит, мол, издалека они! Ну не хотела далеко уезжать, нашла бы кого-нибудь у себя в деревне, зачем же за Мату?
– Мне только жалко, – добавлял к этому Петрич Голяк, – что такое наследство попадёт в руки этого голодранца… Но кто знает – может, и ему не удастся столько разбазарить!..
Помимо этого разговора можно было услышать и что-то вроде этого:
– Слушай, а правда Мата сосватал Смилю? – спрашивала какая-нибудь женщина у закадычной соседки.
– Ты разве не слышала, кума, – отвечала та, – как вчера пели у Смили в доме?
– Слышала, но ведь ты подумай, а!
– Я вот, ей-ей, так и знала, что так будет…
– Да все уж знали, кума!.. Смиля же не просто так стольким отказала.
– Может быть, она тут и не виновата. Сваты сами разбежались. Тогда же, помнишь, сначала Янко стал возвращаться, потом этот ребёнок…
– Кто его знает… Я не знаю, врать не буду. А только странно, что именно тогда Янко вампиром вернулся!
И вот по разным разговорам выходило, что вся деревня давно знала, что братец Мата в конце концов женится на Смиле, и в то же время все были ужасно удивлены.
И пока вся деревня говорила о Смиле и брате Мате, наступило первое воскресенье после Юрьева дня. Невестка Смиля и братец Мата обвенчались. Кумом на свадьбе был Неша Сернич, старым сватом – староста Живко, а дружкой – сынок Раки Тотрка. Хозяйкой на свадьбе была тётка Новка.
Хорошо погуляли на свадьбе Маты и Смили. Вся деревня собралась. Три дня ели, пили, пели, танцевали… Все разошлись по домам сытые и довольные. Все говорили: «Давно не было такой свадьбы!» Даже Младен Скакавац сказал, уходя: «Спасибо, братец Мата, за привет и угощение! Так я рад, будто ты мне брат родной – вот так!» Петрич Голяк поцеловал на прощание Мату и говорит: «Честное слово, вот и Младен подтвердит, такого человека, как ты, днём с огнём не сыскать!.. Ей-ей, не вру!»
Вот так, значит, братец Мата обзавёлся хозяйством. Бог знает, получил бы он когда-нибудь такое имение, если бы всё ещё тесал обода и оси. Теперь, слава богу, всего хватает; а ко всему трудолюбивая, молодая, да ещё и красивая жена Смиля. Так они друг друга любят, лучше и быть не может. Да они и при жизни покойного Янко друг о друге заботились, и после…
Прошла свадьба Маты и Смили, кончилась шумиха. Деревня уже совсем успокоилась. Больше никто ничего не боится. Никаких больше вампиров, никаких призраков; не видать больше человека с белой тканью через плечо, ничего не грохочет в деревне. Люди спокойно приходят и уходят из дому в любое время, когда им вздумается.
Под Дмитриев день опять был праздник в доме у Маты. Бог дал ему сына, здорового, красивого, как золотое яблочко. Крестил его поп Миле, а имя крёстный по просьбе Маты выбрал такое – Янко[35].
На праздник пришли все видные жители села: поп Миле, староста Живко, Неша Сернич и ещё многие. Были красивые здравицы, пение, шутки.
