Случайно зашёл разговор и о прошлогодних видениях.
– Слушай, Мата, дорогой, – спросил к слову староста Живко, – неужто ты и правда встретил Янко на перекрёстке?
– Да, понимаешь, староста, – ответил брат Мата, отводя глаза, – это, по правде сказать, давно было, я уже как-то подзабыл…
– Да, давно, – согласился Станко Дженабет, – как раз в прошлом году примерно в это время и я видел этого человека… Только мне всё что-то кажется, что он был немного потолще и помельче покойного Янко.
– Да, покойник Янко, храни, Господь, его душу, – сказал староста, – был человек высокий и сухощавый.
– Я знаю, – продолжал Станко Дженабет, – а этот был невысокий и полненький. Вот примерно как, не в обиду будь сказано, как наш братец Мата…
Братец Мата слегка закашлялся и вышел за дверь… Должно быть, Смиле что-то сказать.
– А правда, невестушка,– обратится Рака Тотрк к невестке Смиле, которая как раз внесла поднос с гибаницей[36], – а правда тот ребёнок читал на чердаке?..
Невестка Смиля поставила перед гостями гибаницу и быстро вышла, сделав вид, что не слышала, о чём её спрашивает Тотрк.
– Оставьте, люди, эти разговоры, – сказал староста Живко. – Ни к чему они сейчас… Нам есть, слава богу, о чём ещё поболтать…
– Ты прав, староста! – сказал Неша Сернич и взял стакан. – Ну, за здоровье первенца!.. – И закрутил красивую витиеватую здравицу, как умеет хороший крёстный.
Гуляли в тот день дотемна.
Назавтра поутру сидели в деревенской корчме Младен Скакавац и Петрич Голяк. Было ещё несколько человек из деревни. Перед Младеном и Петричем шкалик ракии, а они не пьют.
– Давай, Младен, – предлагает Петрич, – глотни немного, а я допью.
– Ох, братец, не могу, – отвечает Младен. – Перепились мы вчера у Маты, прямо голова болит.
– И мне что-то не хочется, – говорит Петрич. – Хорошо мы вчера у Маты посидели… Только, слушай, ты что-то такое говорил, когда мы сюда шли, а как эти двое ребёнка-то прогнали?
– Ты же знаешь, – начал Младен, – что прочитал поп Ивко из своей книги?
– Знаю, братец, как не знать, – говорит Петрич и придвигается ближе, чтобы лучше слышать. – Давай уж, рассказывай!
Тут и другие стали подсаживаться послушать.
– Ну так вот, – продолжил Младен. – Неша Сернич и братец Мата отправились глухой ночью прямо на могилу этого ребёнка. Неша взял с могилы горсть земли, завязал в полотенце и скорей на гору. Не успели они отойти и на добрый десяток шагов, а ребёнок уже топочет за ними. А потом закричал, как сквозь слёзы: «Куда вы меня несёте?»
– Прямо закричал! – изумлённо переглянулись слушатели.
– А то! – подтвердил Младен и продолжил: – Они молчат, не оглядываются ни в какую и скорей вперёд… Когда они уже высоко поднялись в гору, Неша высыпал землю из полотенца и разбросал везде понемножку. Ребёнок вскрикнул и кинулся в заросли, собирать… Знаете, если землю с могилы так разбросать, нипочём не вернётся, пока всё не соберёт до последней крошечки!..
– Знаем, знаем! Не тяни, Младен, рассказывай! Что дальше было? – насели люди, горя желанием услышать, что дальше.
– Они быстро повернулись, – продолжил Младен, – и назад побежали. Только вышли на открытое место, вдруг откуда ни возьмись волк завыл. Помолчал немного, потом другой завыл с другой стороны, потом ещё…
Тут закричал этот ребёнок, господи помилуй, так закричал, что по всей горе слышно. Потом вскрикнул ещё раз, но уже слабее, и наконец всё стихло.
– Наверное, его волки растерзали? – сказал один из слушателей.
– Растерзали, а как же! – подтвердил Младен.
– И что дальше было? – спросил Петрич.
– Ничего, – ответил Младен. – Говорят ещё, на следующий день тётка Новка нашла в Ясенице красную рубашку, ту самую, в которой ребёнок родился. Зацепилась за камень на мостках, где бельё стирают. Тётка Новка отогнала её палкой, и водой её унесло… Вот как всё было!
Вот так, по рассказу Младена Скакаваца, окончил свои дни тот жуткий ребёнок.
Об этом ещё долго рассказывали, когда не было уже на свете ни братца Маты, ни невестки Смили, ни Неши Сернича, ни Младена Скакавца, и всегда в конце добавляли: «Вот как всё было!»
Однако всё было не так. Читатель, наверное, заметил, что эта история какая-то запутанная и немного неясная. Это всё потому, что правды в ней очень мало.
Правда, что братец Мата и братец Янко очень друг друга любили. Правда и то, что невестка Смиля и братец Мата любили и заботились друг о друге и при жизни Янко, и после его смерти. Правда, что братец Мата женился на Смиле.
Остальное – откровенное враньё. Янко не становился вампиром, не было того ужасного ребёнка, и не читал он, и волки его не растерзали. Ничего этого не было.
Слух о том, что Янко превратился в вампира, распустил братец Мата, чтобы отогнать сватов от Смили. Мата и был тем самым вампиром: он бродил по ночам около дома Янко и по всей деревне с тряпкой через плечо, пугая людей, собак и скотину.
Историю о ребёнке придумал и разыграл для Маты Неша Сернич, а распространили её Младен Скакавац, тётка Новка и Момир, тот самый, который, если соврёт, то и солнце в небе остановится.
Вот как всё было!
