– Если тебя это как-то утешит, мертвячка не причисляет себя к людям, Ингар тоже считает, что больше не может называться человеком. Не знаю, что думает по этому поводу Монархо. Да и Дьярви говорил про новую породу…
– И какая же у них цель, по твоему мнению? – серьезно спросил Йотун.
– Такая же, как и у людей, и у троллей. Хотят власти. Богатства. И это может показаться странным, – я замолчала, закусив губу…
– Договаривай, – подбодрил меня Йотун. – Мне интересно.
– Любви. Они не хотят быть в одиночестве.
– Неожиданно.
– Хотя мертвяки кровожадны и не слишком-то ценят чужие жизни, они разумны, а еще у них есть чувства и каждый обладает своим характером. Я думаю, что даже таким существам нужен кто-то, с кем можно было бы разделить… м… свои радости или огорчения.
– Ты говоришь о них очень по-доброму, – с этими словами он взял меня под руку.
– Вовсе нет, – возразила я.
В саду было озеро, по глади которого, грациозно изогнув шеи, скользили черные лебеди. У каждого на лапе было кольцо, на что мне указал Йотун, когда одна из птиц выбралась на берег.
– Они находятся под защитой самого короля. Если навредить лебедю с кольцом, можно лишиться головы.
Я бросила украдкой взгляд на свою руку, на кольцо, которое он мне подарил.
Моя верная союзница Гитте донесла мне слухи о том, что похититель, которого по общепринятой версии заколол Гельд, действовал по своему почину: «Возможно, он надеялся продать тебя, тайрис, какому-то богатому троллю. Так говорят». Но во всех этих разговорах имя Люка никогда не всплывало. И, насколько я знала, Йотун не выдвинул никаких обвинений Тени короля. А другим троллям, естественно, не пришло в голову ни о чем меня спросить.
Лебедь на пруду поднял крылья и забил ими в воздухе, получился такой плотный упругий звук.
– Есть еще кое-что, о чем я хотел бы с тобой поговорить, – сказал Йотун и замолчал, как-то особенно пристально наблюдая за птицами.
– Да? – не выдержала я.
– После некоторых размышлений я пришел к выводу, что был не вполне справедлив.
Я внимательно изучала его профиль, когда он развернулся.
– Резкость с тобой была излишней и не ко времени.
У меня начало закрадываться подозрение, что я сейчас слышу извинение. И давалось оно Йотуну нелегко.
– Мне не хотелось бы, чтобы ты сделала неверные выводы, – продолжил он весьма напыщенным тоном.
Все-таки он услышал мои последние слова, брошенные в пылу нашей ссоры, и они попали в цель.
– Твой побег от похитителя и отвага перевешивают скрытность…
Я почти увидела весы, на которых тролль придирчиво взвешивал мои проступки, и поняла, что эти взаимные расчеты могут продолжаться довольно долго.
– Йотун, – решительно перебила я его. – Ты любишь меня?
Он удивленно моргнул, не ожидая такого вопроса во время своей речи, которая в любой момент могла свернуть к перечислению моих «преступлений» и «несовершенств».
Тролль сложил руки на груди, глядя на меня сверху вниз.
– Да, – признал он. – Иначе я бы не…
– Тогда говори со мной, как с возлюбленной!
Я затаила дыхание, не столько потрясенная собственной дерзостью, сколько от избытка невысказанных чувств. Меня душила обида на его холодность и беспричинную ревность.
Все, что мне было нужно, это его участие.
Не так уж и много.
Йотун осторожно взял меня за руку и привлек к себе. Я стояла, напряженная и недоверчивая, но когда он крепко обнял и коснулся губами моих волос, задрожала и прильнула к нему. Меня охватило желание, при этом я все еще ощущала отголоски сердечной боли.
Ночью Йотун пришел в мою спальню. Он неторопливо снял свою одежду и лег рядом со мной. Первый поцелуй вышел настороженным, при этом тролль не больно, но крепко придерживал мои руки, как будто опасался, что я могу его исцарапать.
Потом я все-таки поцарапала ему спину, когда он шептал мне на ухо всякие непристойности, но он не был против.
С любовным потом вышла отравляющая нас горечь и сгорели все недомолвки.
Наше воссоединение получилось столь бурным, что наутро Гитте без всяких просьб с моей стороны принесла специальный отвар из трав и принялась менять смятые простыни.
Пока я пила, морщась от гадкого вкуса, она вздыхала:
– Ой, тайрис, если так пойдет и дальше, то ничего не поможет. Когда страсть слишком сильна, она разрушает даже сильное колдовство. Как могут помочь жалкие ростки и порошки…
Я потянулась, ощущая приятную усталость во всем теле.
Постепенно наша жизнь вошла в привычное, мирное русло. Единственным существенным изменением стало то, что при прогулках нас с Гитте сопровождал кто-то из солдат Гельда или в редких случаях он сам.
Но наивно было полагать, что Йотун забыл о моем похищении, как и решил ничего не предпринимать по этому поводу.
Я поняла это сразу, когда первый раз столкнулась с Люком.
