Я прикрыла глаза. Какая невероятная чушь. Осень готовится передать власть зиме, а Тисса решила поплавать? Маг даже не пытался придать истории хоть толику правдоподобия. А потом я поняла…
– Он нашел себе новую наложницу? – высказала я свою догадку.
– Да. И она уже находится в его доме, чтобы не возникло… м-м-м… недоразумений.
Этому ублюдку оказалось выгодно, чтобы Тисса «утонула». Волна облегчения и радости затопила мое сердце. Он не станет ее искать: тратить время и деньги.
Я повернулась к Йотуну, он пристально наблюдал за моей реакцией.
– Приятное чувство? – тихо спросил он.
– Я не понимаю…
– Приятное чувство, когда твоя интрига удается?
Сомнений не оставалось. Знает. Но откуда? И почему он не в ярости?
– У тебя всегда такой румянец, когда ты получаешь удовольствие.
Йотун осторожно коснулся моей щеки. Его слова смутили меня.
– Но…
– Что?
Не могла же я спросить его, как он понял. Он сам же сказал: «не попадаться, а признание сделает вину явной».
– Нет. Ничего.
– Можешь идти, – сказал он.
Йотун был прав. Ощущение и правда было очень приятным. Успех дает силы. Сердце бешено колотилось, я даже приложила руку к груди, чтобы хоть как-то унять эту скачку.
Еще я поняла, что совершенно не понимаю тролля. И, несмотря на это, ночью я спокойно заснула в его объятиях.
Камень сдвинулся с натужным хрустом, и в открывшемся проходе показалась рука с когтями. Дьярви вылез на поверхность, тихо ругаясь.
Лунный свет заливал все вокруг, делая земли призрачными и неживыми.
Мертвяк потянулся, расправил плечи и огляделся, принюхался… ноздри его затрепетали. И он довольно быстро пошел куда-то.
Вокруг него начинал клубиться туман, который больше напоминал дым. Вскоре стало понятно, куда он так стремится.
Дьярви пришел к столбам, к которым были привязаны две пленницы. Человечки.
Ну, конечно. Сбор урожая… Осень.
Крестьяне соблюдают традицию и приносят троллям дары, чтобы умилостивить их.
Значит, Дьярви находится где-то на границе с Миравингией.
Вдруг хрустнула ветка и раздались торопливые шаги. Мертвяк замер. К столбам, озираясь, торопливо приближалась укутанная в плащ фигура. Она бросилась к одной из пленниц.
– Эль, Эль, очнись, – тихо позвала она.
Привязанная девушка не откликнулась. Дурманящее зелье действовало.
Пришедшая откинула капюшон и принялась пилить веревки. Те плохо поддавались, скрипели, шуршали. Казалось, что на этот шум должны сбежаться все тролли в округе.
– Давай же, Эль… я не смогу тебя тащить…
Веревка наконец поддалась. Охнув, спасительница, поддержала бесчувственное тело… своей сестры? Подруги?
Дьярви с интересом наблюдал за происходящим, в глазах разгорались красные искры.
– Она не очнется, – тихо сказал он.
Девушка вздрогнула и оглянулась, выставив перед собой, принесенный нож. У нее оказалось очень миловидное лицо, сейчас искаженное страхом. Под плащом нарядной белизной выделялась расшитая рубашка, в рыжеватых волосах – венок.
Должно быть, она улизнула с праздника.
– Не подходи. Убирайся в свои туманы, тролль.
Он усмехнулся, растянув губы в усмешке. А потом сказал одно слово.
– Беги.
Девушка не двинулась с места, только покрепче сжала свое ненадежное оружие.
– Вы ее не заберете! Я не позволю.
Когда Дьярви подошел, она напала, точно дикая кошка. С визгом, криками… Это было яростно, но не слишком действенно. Нож почти сразу же отлетел далеко в сторону.
Мертвяк не торопился, лениво отражал атаки, как будто хотел поразмяться после выхода из подземелий. Но все было игрой. Когда ему надоело, то довольно быстро Дьярви схватил ее, притянул к себе и, оттягивая волосы, впился в шею, принялся пить кровь.
Девушка вскрикнула, он закрыл ей рот рукой. В попытке освободиться она укусила его, но он заметил это, только когда насытился и отшвырнул свою жертву. Дьярви внимательно осмотрел свою ладонь со следом укуса и облизал несколько выступивших капель черной крови.
Дагней быстро оправилась после нападения надзирателей. Она кипела от ярости и пыталась придумать достойный ответ.
– Нет, дорогая Мальта, нельзя это так оставить, – говорила наложница.
– Нельзя, – соглашалась я.
Меня тревожило противостояние наложниц с надзирателями. Маги вновь вернулись к разговорам и увещеваниям, но теперь они обращались не к наложницам, а к королю и аристократам, а также их союзницами стали благородные тролльчанки-жены.
Они воспользовались возможностью нанести урон извечным соперницам и улучшить свои позиции. Жены написали прошение к королю и магам, чтобы разрешить им носить роскошные наряды: «для укрепления уз брака, дабы избавить честных мужей от бессовестного соблазнения». Ношение же драгоценностей и шелков для благородных девиц объяснялось необходимостью выходить замуж. Потому что, как ни трудно это признавать, но «порой даже внимательный мужской взгляд, дабы рассмотреть добродетели, нуждается в увеличительном стекле, коим служит платье и умеренное количество пудры и помады». А вот наложниц стоило, по их мнению, если не извести полностью, так как зло не может исчезнуть с лица земли, то ограничить. И в идеале заставить ходить в рубищах и с подпаленными волосами.
