Благодаря Гитте и Дагней я знала, какие про меня ходят слухи, и не только среди наложниц… Тролли никак не могли взять в толк, отчего Йотун так привязан к своей человечке. Отчего ей так много позволено? Они судачили о том, что я могла околдовать неведомыми заклинаниями и соглашаюсь в постели на такое, на что не пойдет ни одна тролльчанка. Некоторые сплетни и вовсе были дикими. Что это я могла сподвигнуть его на завоевание Миравингии, толкая на опасную авантюру рассказами о несметных богатствах людей. Утверждалось, что я могу заставить Йотуна принять любое решение. Если бы это было так! Йотун был очень горд и упрям, он прекрасно знал, чего хочет. И как он это успешно показал, мог позволить мне «проделки», но только в определенных рамках. Если он что-то решил, то ни уговорами, ни уловками нельзя было его разжалобить. И я усвоила, что когда Йотун говорил, что не может позволить себе бездумное милосердие – он не шутил. Но, к его чести, умел внимательно слушать и интересовался моим мнением.
Я довольно открыто говорила то, что думаю.
Пока зловредные голоса звучали тихо, но стоит им повыситься и достигнуть ушей надзирателей, кто знает, что случится.
Я почувствовала дурноту, воздуха не хватало, перед глазами заплясали темные мушки. А потом земля стремительно качнулась навстречу.
Это не было похоже на мое обычное «пропадание» в видениях. Со мной случилось что-то вроде припадка. И сейчас я лежала на обитом парчой диване во дворце Дагней, и глаза слепили золотые блики на отполированных поверхностях. Рядом сидела обеспокоенная хозяйка дома. Гитте же как будто растворилась в обстановке.
– С яло эманта все в порядке, – объявил целитель и замялся. – Просто состав, который вы принимаете… в редких случаях дает такие эффекты, к сожалению.
Он развел руками. Это был высокий тролль с темной кожей, приятным голосом и добрыми серыми глазами.
– Состав? – спросила я.
– Вы называете его «напиток красоты», – милостиво пояснил он, и они с Дагней понимающе переглянулись.
– Но я пью его не часто. Только когда вспоминаю… – поделилась я.
Дагней одарила меня таким взглядом, что хотелось провалиться сквозь землю.
– Ах, Мальта! Неужели Атали ничего тебе не объяснила… Но об этом после. И что же теперь? – спросила она мага.
Он запустил пятерню в волосы канареечно-желтого цвета и уверенно начал:
– Не принимать. Отказаться. – На этом его уверенность иссякла, целитель понизил голос и, запинаясь, продолжил: – Использовать… эм-м… другие методы… для красоты. Если она продолжит его пить, то я не ручаюсь за последствия. Известны случаи смерти яло эманта, особенно когда… средство готовилось не таким знающим магом, как… Не зря же надзиратели за нее взялись. Вы понимаете, что я хочу сказать.
Дагней кивнула.
Я слушала и понимала, что за их намеками скрыто что-то важное.
Целитель набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул:
– В конце концов, это весьма естественно.
– Для наложницы ничего естественного в этом нет, – рявкнула Дагней и заходила по кругу. – Простите мою резкость, целитель, но вы же понимаете.
– Конечно. Но, к сожалению, помочь не могу. Быть может, покровитель…
Дагней неожиданно рассмеялась.
– Ну, конечно, покровитель. С каких пор покровители задумываются о таком.
Целитель смутился и покачал головой.
– Все осложняется тем, что она человек.
– Ни одна и не две тролльчанки поплатились за «собственную неосторожность».
– Но известны примеры не столь печальные. У вас самой… сколько детей?
Дагней гневно сверкнула глазами.
– Я исключительная, несравненная Дагней. По моей мерке нельзя никого мерить.
– Ну, моя помощь больше не нужна, – сказал целитель и бодро поспешил сбежать.
Дагней проводила его и вернулась разъяренной:
– Атали ничего не объяснила! Нет, ее предосторожность можно понять. Но… после, когда она поняла, что тебе можно доверять! Мальта! Ты хоть понимаешь…
Я была смущена, что такая очевидная мысль не приходила мне в голову. А учитывая, что я провела среди карлингов достаточное количество времени…
– Ладно, не стоит тратить время на бесполезные слова, – резко оборвала Дагней. – То, что тебе надо знать, что Атали не просто так ничего тебе не рассказала.
Нетрудно было догадаться, что последует дальше. Слушая речи надзирателей, я могла представить, к каким выводам могли прийти эти ученые мужи.
– Запрещено вмешиваться в естественный ход вещей.
Я глубоко вздохнула. А Дагней опустилась с глубоким вздохом в кресло.
– Это худшее обвинение, которое может быть. Тут король поддерживает магов. Они воспринимают это как покушение на власть. То, что может подорвать законы магии.
– Напиток Атали? – я недоверчиво усмехнулась. – Прямо так и «подорвать»?
– О, да, – горячо подтвердила Дагней. – Только представь, женщина не просто может испытывать доводящую до исступления страсть, но и распоряжаться ею по своему усмотрению. И никаких следов. Женщина, которую не контролирует мужчина, которая сама решает…
Дагней оборвала свою речь, словно боясь дойти в своих рассуждениях до ужасающих истин.
– Доктор будет молчать, можешь не сомневаться. Он многим мне обязан.
