– Да, – она ткнула пальцем в свое ожерелье. – Я попрошу отца привезти мне такие же.
– Вот ты где?
На пороге возник Фэйт, за ним вошел Йотун.
Йотун с интересом рассматривал девочку. Хозяин питомника заметил интерес.
– Это моя, – пояснил он. – Интересная порода, а?
Йотун пробормотал что-то нечленораздельное.
– Преступница! Разве я не запретил тебе выходить! – Фэйт повысил голос.
– Запретил, – девочка совершенно не боялась.
– Разве я не говорил, что накажу?
Она вздохнула и пожала плечами, демонстрируя полное презрение к наказанию.
– Совершеннейшая негодяйка, – сказал Фэйт в притворном гневе. – Надо скормить тебя златоглазам.
Малышка бросилась к нему и без слов обняла.
Тролль поднял ее на руки, и она тут же обвила его шею руками. Он рассеянно поцеловал ее в макушку, прежде чем спустить ее на землю.
– Неси сюда своего мерзкого ублюдка, – приказал он. – Да, да… давай.
– Нет! – запричитала девочка. – Ни за что!
– Ты сама хотела быть хозяйкой питомника, а! А что делает хозяин?
– Продает чудовищ.
Она всхлипнула и вытерла кулачком подступившие слезы.
– Мы не привязываемся… – начал Фэйт.
– Сам же оставляешь себе в разведение лучших! – щеки девочки покраснели.
– Быстро! Слышать ничего не желаю.
Мы следили за перепалкой отца и дочери, и Йотун явно был в точно таком же недоумении, как и я.
Когда девочка унеслась в лабиринт, Фэйт пояснил.
– Эта… негодница… Втайне от меня… спрятала пару лартов… и более того, получила от них потомство. Кормила, ухаживала.
– Вот она, сила крови, – сказал Йотун.
Фэйт коротко улыбнулся.
– Все дело в том, что она выкрала тех, кто подлежал отбраковке. Мелких, слабых. С другими она, понятное дело, не справилась бы. Но проблема даже не в этом. Иногда рождаются такие уроды, лишенные необходимых качеств.
Девочка вернулась.
Она вложила мне в руки какой-то шерстяной комок серого цвета. Это было очень маленькое и хилое чудовище, размером с кошку.
– Хорошо. А теперь ступай, – приказал Фэйт.
Девочка разрыдалась бурно и горячо.
– Если не хочешь отдать его яло эманта, ты знаешь, что тогда должна будешь сделать.
Она убежала, даже не в силах взять монетку, которую хотел ей дать Йотун.
– Конечно, такому не место в моем питомнике, – как бы оправдываясь, сказал Фэйт. – Видишь, он совершенно не опасен для человека. И может быть приручен… не знаю, как ваши собаки. Йотун, ты можешь размозжить ему голову или сбросить в пропасть, но я подумал, если у твоей человечки будет такой ручной уродец, это будет забавно. Только не вздумайте рассказывать, откуда он взялся.
Я с интересом взглянула на Фэйта. Все-таки это было проявление любви. Он решил не убивать чудовище, которое по его мнению не могло существовать, чтобы не ранить свою дочь.
Мы вышли из жилого помещения.
– Может, наоборот, стоит разрешить ей. В столице тролльчанки носили бы таких на приемы. Я знаю нескольких яло эманта, которые любят все оригинальное.
Чудовище было, конечно, чудовищным, но не неприятным. И раз оно похоже на собаку своими повадками, то мне совершенно не хотелось, чтобы его умертвили.
Фэйт смерил меня неодобрительным взглядом.
– Вот так и гибнут линии. Так и приходят в упадок питомники. Нет, тут нет места жалости и сомнениям, – сказал он.
– Осторожнее с тем созданием, – предупредила я. – Оно опаснее и хитрее, чем кажется. И заклинание его не удержит…
Подготовка к захвату Миравингии продолжалась. Зима сделала дни короче, поэтому мне казалось, что они летят, точно вспышки. Йотун много времени проводил во дворце, где заключались договоры, союзы, замешанные на зависти, взаимной лести и жадности.
Ему все это нравилось, он явно был в своей стихии и получал удовольствие от происходящего.
Когда выпадало свободное время и мы могли остаться дома, Йотун учил меня обращаться с коротким кинжалом, чтобы в случае опасности я могла себя защитить. Лезвие напоминало клык чудовища и при правильном движении походило на яркую вспышку, сталь отливала синевой. Кинжал прятался в рукаве в ножнах, которые крепились к предплечью. Их изготовили специально по заказу Йотуна, как и легкие доспехи для похода. Не знаю уж, о чем думал ученик оружейника, который снимал с меня мерки.
Если не задумываться о том, что это игрушечное на вид оружие способно оборвать жизнь, то тренироваться было довольно весело. Мне нравилась стремительность и воинственная красота движений.
Я заметила, что, говоря о нападающем, Йотун имел в виду мужчину, не уточняя, тролль это или же человек, используя: «враг», «он», «атакующий». И хотя об этом не говорилось прямо, но подразумевалось, что я могу применить полученные знания против троллей.
Из-за недостатка силы мне следовало отдать предпочтение приемам, отличающимися внезапностью. А также предполагалось, что врага нужно подпустить к себе предельно близко, что требовало выдержки и отваги, не говоря о хитрости.
Иногда близость моего «противника» становилась слишком близкой, и тогда тренировка завершалась совсем другим занятием в моей спальне.
Я попробовала обсудить эту обескураживающую заботу с Дагней.
Она вздохнула и пожаловалась:
