– Ты убила его. Наступление еще не началось, а тролли уже несут потери, – его легкий, даже смешливый тон не соответствовал серьезному выражения лица.
Я вздрогнула и заплакала.
– Нет. Не плачь.
Дорога до дома прошла словно в тумане, хотя Гельд не применял магию. Нас встретила встревоженная Гитте. Она помогла мне избавиться от окровавленного платья и отмывала в ванне, точно ребенка, а после дала травяной отвар и уложила в постель. Ее зелье подействовало быстро, я проспала без сновидений до самого обеда следующего дня, как раз тогда явился Гельд. И события прошлого вечера обрели новые подробности.
Тролль добросовестно выполнял просьбу Йотуна, но маялся от скуки, поскольку ткани с зачарованной нитью его не интересовали. Он приготовился к длинному вечеру и собирался выпить горячего вина со специями, когда увидел, как меня схватили.
– Я едва не потерял тебя в толпе, – сообщил он мне. – Этого советник бы мне не простил.
Гельд замолчал, словно представляя себе последствия возможной небрежности.
Мои мысли все еще путались, страх прочно поселился в сердце. Я чувствовала растерянность и отвращение от содеянного.
– Надо сказать Йотуну, – пробормотала я.
– Он должен вернуться уже завтра. Я послал ему письмо, оно найдет его в дороге.
– Я поговорю с ним.
– Конечно. Когда он вернется. Тебе не о чем волноваться, он тебя не осудит. Ты поступила отважно.
Я – убийца. И уже ничто не отменит этого факта.
– Тебя пробовали увезти по старой дороге, через Некрасивые ворота, – сообщил Гельд.
В другое время я бы расспросила о причине столь уничижительного названия, но не в этот раз. А тролль продолжил свой рассказ.
Когда он первый раз проехал то место, где я пряталась после своего прыжка в темноту, то буквально в четверти часа быстрым аллюром обнаружил брошенную карету.
– Возница что-то заподозрил, остановился и заглянул внутрь… а там… все в крови и мертвец.
На глаза невольно навернулись слезы.
Гельд поморщился.
– Нет нужды переживать. Ты поступила правильно. Я считал магичек жестокими…
Тут слезы полились вовсю, и я закрыла лицо ладонями.
– И не только я один, – он повысил голос. – Возница тоже.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться. Гитте снова дала мне выпить каких-то горьких трав. На этот раз их омерзительный вкус подействовал отрезвляюще. В голове прояснилось.
Я внимательно посмотрела на Гельда. У него были глаза с ореховым отливом и губы, всегда готовые улыбнуться. Серая кожа была с теплым оттенком, а яркие волосы цвета огня.
– Он что же, сбежал? – удивилась я.
Гельд кивнул, по его губам скользнула презрительная улыбка.
– Поверил слухам о могущественной магии людов. Думаю, убитый был для него не то чтобы добрым знакомцем. Так что решил не рисковать и не сталкиваться со страшной человечкой.
Я не слышала, чтобы Йотун использовал презрительные прозвища людей, которые теперь были в большом ходу.
«Люды» – усеченное люди, в этом слышалось что-то животное, неотесанное и грубое. Или еще хуже «шпинкель» – троллье словечко, означающее что-то непрочное, незначительное, легко ломающуюся, бесполезную вещь, иногда мусор.
– Они ничего не говорили, чтобы понять, кто хотел тебя похитить?
Делиться своими мыслями о Люке с Гельдом я не хотела, поэтому просто покачала головой.
– Ладно, тогда оставлю тебя. Отдыхай, яло эманта.
Я поднялась в свою спальню и с трудом сосредоточилась.
Йотун находился в компании других троллей-магов. На большом столе были разложены разные магические кристаллы и артефакты. Он нахмурился, когда заметил мое присутствие, но прервал свои дела.
– Йотун, Люк попытался меня похитить…
Его глаза удивленно расширились.
Йотун вернулся, стремительный и воинственный. Он уже успел встретиться с Гельдом и расспросить его обо всем.
Я бросилась к нему навстречу и порывисто обняла. Вздохнула с облегчением, когда сильные руки сомкнулись на моей спине. Впервые за эти несколько наполненных тревогами дней я ощутила спокойствие.
Йотун коснулся моего лба.
– Ты горишь, – сказал он, обеспокоено.
Я и правда чувствовала себя разбитой, меня бросало то в жар, то в холод, я не могла выносить запах мяса. Стоило закрыть глаза, как тьма окрашивалась красным, и из этой кровавой пелены выступало искаженное судорогой лицо мертвеца.
– Ты правда убила тролля кинжалом, что я тебе дал? – в голосе Йотуна сквозила гордость.
Против моей воли глаза наполнились слезами.
– Это не сравнится ни с одним видением, – сказала я, и последнее слово закончилось всхлипом.
Я была свидетельницей ужасных событий, и смерть частенько собирала свою жатву рядом, но еще никто не гиб от моей руки.
– Моя драгоценность… – Йотун снова привлек меня к себе.
А потом аккуратно взял за плечи и принялся внимательно рассматривать мое лицо. Из-за встречи с ладонью похитителя часть моей щеки окрасилась в причудливые оттенки желтого и зеленого. Мне даже казалось, что я могу различить следы его пальцев. Благодаря остро пахнущему бальзаму Гитте синяки чуть померкли, но все равно были хорошо различимы.
