– Я понимаю, что у вас была главная, а он летел на «уступи», но всё равно, чуть в аварию не попали! Нет, конечно, вы его даже не видели. И я тоже не видел. Только в последний момент уже. Но я подумал – у вас давно права?
– Двадцать два года…
– А, ну тогда ладно, значит, вы понимали, что происходит. А то я решил, что не понимаете и испугался. Нет, я не с претензией, не подумайте, отлично ехали…
Я благодарно кивнул. Дверь уже была открыта, но пассажир не выходил.
– И музыка отличная. За Сезарию Эвору отдельное спасибо! А вот Мазаева вы зря… Этого, как его, «Моральный кодекс» который. Песня хорошая, но вы что, не знаете? Он же путиноид! Зачем же в такую подборку этого балбеса. Если совсем откровенно, настроение теперь от него испорчено. На весь день. Я вам советую Мазаева убрать. Лучше добавьте Градского. Великий человек был. Недавно ушёл от нас. И потеплее бы в салоне делали – как вы в одной майке не мёрзнете, я вообще не понимаю. Мне было всю дорогу холодно. Может, потому что вы в майке…
Роботизированное такси уже давно и успешно запущено Яндексом.
Тысячи машин колесят по городам и посёлкам.
Автомобили оснащены передовой навигационной системой и голосовым управлением.
Алиса кричит нечеловеческим голосом:
– Через триста метров поверните направо!
И Алтынбек, установленный в автомобиле в качестве исполнительного механизма, готовится крутануть руль вправо.
– Нет, ну евреи уже совсем!..
Мы стоим на красный в районе разобранного «Олимпийского» и пассажир вдруг вспомнил про евреев.
– Что случилось? – начал я убаюкивающим тоном врача, проверяющего, туго ли завязаны узелочки на рубашке с длинными рукавами пациента. – Стадион поломали?
– Да какой стадион! Прямо напротив мечети, вы посмотрите!
Я посмотрел: напротив соборной мечети не было никаких признаков бесчинств евреев.
– Да вот же, ресторан. «Симит хауз». – Мужчина был обескуражен моей слепотой.
Я несколько секунд пытался разгадать этот ребус и наконец до меня дошло.
– Симит это бублик по-турецки. А семит – не еврей.
– Конечно, не еврей! – закричал саркастически пакс, обидевшись на всех евреев от имени всех мусульман. – Это не Турция, это не Стамбул! Какие ещё бублики?!
Я тяжело вздохнул. Это действительно не Стамбул. По утрам тут не торгуют с лотков горячими симитами – восхитительными бубликами.
Пакс продолжал что-то говорить. Я не слушал.
– У вас непростая задача: мне не удалось разменять!..
Пассажирка положила на подлокотник пятитысячную купюру и произнесла выразительным тоном условия челленджа.
Поездка была за наличку, в узкий переулок между Петровкой и Дмитровкой, где очень неудобно останавливаться надолго, и я готовился к тому, что по закону подлости высадка затянется из-за сдачи.
Спросить заранее про наличку мне мешало пение дамы. Она пела всю дорогу, заглушая вокалом свой хрипящий на максимальной громкости мобильник.
Стоило нам тронуться, как пассажирка попросила подключиться по блютус, но я предусмотрительно отказал. Тогда она включила себе фонограмму с телефона и все 20 минут громко пела какие-то запредельно дурные песни.
Пятитысячная купюра на финише недорогой поездки по городу меня не сильно удивила: это был блеф. Я посмотрел удивлённо на мятую оранжевую бумажку, потом на пассажирку и спросил:
– Вы помнили про караоке, но забыли про пять тысяч?
Моё кун-фу было сильнее, в смысле, мой блеф был увереннее, и мятая пятитысячная немедленно сменилась аккуратной тысячей.
Чуйка – главное оружие таксиста. Почувствовать, что у тебя просто пытаются разменять 5000 ₽ страшноватого вида, предугадать, в каком ряду затупит балбес на светофоре, разглядывая тик-токи, выбрать более быстрый маршрут из предложенных как равнозначные маршрутов: эти навыки таксисту часто очень помогают.
С купюры в 1000 ₽ надо было дать сдачу 300, но в бумажнике почти не было мелких купюр, лишь пара сотенных. Я спросил, тяжело вздохнув:
– Может быть, я вам сбербанком на карту сдачу переведу?
Пассажирка недовольно скривила губы:
– Запишите мой номер.
Я записал телефон, вбив имя Монсеррат, и поспешил тронуться под недовольные гудки машин сзади.
Поездки на Рублёвку – это настоящее антропологическое удовольствие.
Пассажиры этого удивительного региона, мышкой прыгающие в Мурену, в большинстве своём немедленно сообщают мне жалобу на слишком долгую подачу автомобиля по тарифу «ультима», снимая с себя всякую ответственность за позор перед соседями и водителем обычного «хёндэ».
Совершенно очевидно, что в понимании этих достопочтенных господ, жёлтый автомобиль у ворот – это сигнал тревоги, предвестник ускользнувшей удачи, проигрыша тендера, застрявшего транша. К таким воротам могут подъезжать лишь немецкие седаны чёрного цвета с водителями в костюмах, покорно стоящими у задней двери в ожидании очень важной персоны. А в такси тут может позволить себе сесть только маникюрщица или садовник, но никак не владелец особняка.
– Двадцать минут искали машину и не нашли! – сокрушается очередной пассажир. – Пришлось заказывать такси…
Я киваю, сочувствуя. Жизнь – коварная штука. Иногда так приложит, еле встанешь на ноги.
