Уже на другое утро партизаны поняли, что сапожное дело связывает им руки. Надо было целый день безотрывно сидеть у столика и заниматься совсем не тем делом, для которого они посланы в Остраву. Необходимо было действовать.
После завтрака сели снова за работу.
С базара пришла тетя Эмилия.
— На каждом доме понаклеили, окаянные. Так и носит их ночью нечистая сила, — проворчала она.
— Что наклеили? — перестал стучать молотком хозяин.
— Да листовки. Даже на самом гестапо, говорят, прилепили.
Это было для партизан приятное сообщение, и они словно невзначай переглянулись. «Значит, подполье действует, — подумали они, — а мы старую обувь чиним».
Работали молча. Старый сапожник внимательно посмотрел на них через свои очки в черепаховой оправе, и глаза его оживленно заблестели.
«Чему он обрадовался?» — подумал Гошек.
Да, загадочный старик, все успевает заметить. Он уже смотрит, как к его дому подъезжает комфортабельная машина. Только избранные представители арийской расы и самые высокие чиновники могли ездить на «Оппель-адмирале».
Из машины вышла шикарно одетая дама. Постучала, и когда Эмилия открыла дверь, она сказала по-немецки.
— Я к господину Дебешу.
— Франтишек, к тебе! — крикнула Эмилия.
Хозяин, поправив очки, выбежал к посетительнице.
— Прошу, фрау, в мастерскую. Мне уже известно о вашем желании, но там мы поговорим подробнее.
— Хорошо. Но не более чем через четыре дня туфли должны быть пошиты.
— О… да все это мы сделаем, фрау… не волнуйтесь. А сейчас прошу вашу ножку.
— Да, да, только сделайте хорошо. А то мне уже одни туфли испортил ваш сосед — Дэрма, кажется? А эти, что у вас работают, — кто они? — заинтересовалась немка, указывая на Гартуся и Гошека.
— Рудольф очень хороший мастер, — начал рассказывать Дебеш. — А вот Йозеф Гартусь только учится. Сам он по специальности шофер и работает у меня учеником только потому, что устроиться на работу шофером очень трудно.
Фрау посмотрела любопытным взглядом на Гартуся. И в самом деле, почему бы ей не посмотреть на красивого с большими голубыми глазами молодого человека.
— Ничего, что-нибудь придумаем, только туфли сделайте по вкусу, — сказала немка, все еще не отрывая взгляда от Гартуся.
Когда гостья уехала, мастеровые сразу же приступили к исполнению заказа.
— Ну, Йозеф, — подбадривал Франтишек. — Для этой фрау стоит и тебе постараться. Жена помощника военного коменданта. Я несколько месяцев назад выполнил ей один заказ, и, видимо, пришлось по вкусу. Думаю, работу тебе подыщет. Вот только бы туфельками ей угодить. Как ты думаешь, Рудольф, сошьем по этому рисунку?
— Да, замысловатая работенка, — сказал Гошек, рассматривая рисунок. — Передок парижский, а каблучок берлинский.
Вот и одна из центральных улиц, самая просторная в Остраве. Всюду здесь прохаживались гитлеровские солдаты и офицеры, в разные концы двигались автомашины, громкий говор и смех офицеров в ярко-зеленых мундирах напоминали о том, что не чехи и словаки хозяева в городе, а эти грубые и жестокие захватчики, пришедшие с Рейна, затянувшие свои жирные туши в фашистские мундиры. А хозяева чешской и словацкой земли вынуждены, почти крадучись, пробираться по родным улицам — по тем самым, где совсем недавно звучала певучая родная речь, а теперь гортанно гогочут чужаки.
Гошек и Гартусь зашли в подъезд небольшого трехэтажного дома и поднялись на второй этаж. На стук вышел мужчина лет сорока пяти.
— Кто вам нужен?
— Мы к Рудольфу Кураху, — сказал отрывисто Гартусь.
— Я Рудольф Курах. Пожалуйста, заходите, — пригласил он гостей в квартиру. — Чем могу служить? — проговорил несколько с удивлением, когда гости уселись на жестких старомодных стульях.
— Мы из Словакии. Случайно узнали, что вы работаете в железнодорожных мастерских станции Остравы, а мы подыскиваем работу, вот и рискнули к вам заглянуть Да порасспросить: нельзя ли там устроиться? — первым нашелся Гошек.
— Но вы не учли одного — этих вопросов я не решаю, — ответил Курах сразу, будто ответ у него был давно заготовлен. — Попытайтесь поговорить с администрацией. Я ведь человек в этих мастерских маленький — самый обыкновенный рабочий.
— Рабочий рабочему всегда поможет, — вмешался в разговор Гартусь.
— Но вы не понимаете, что сделать мне сейчас это трудно.
— Скажите, господин Курах, а гитлеровцы здесь здорово жмут на рабочих? — спросил Гартусь, в упор глядя на хозяина дома. — Мы слыхали, что они чинят произвол и зверства над местным населением. Не опасно ли тут устраиваться на работу?
— Видите, кто делает зло, тот в ответ добра никогда не получает, — уклонился от прямого ответа хозяин дома.
— Мы считаем вас порядочным человеком и пришли к вам с искренним приветом от Рудольфа Стоя, — поддержал своего товарища Гошек и выжидающе посмотрел на Кураха. Но тот молчал.
— От Стоя мы и узнали, что вы вместе с ним принимали активное участие в забастовках еще до войны, — продолжал Гошек. — Рудольф Стой от вас недалеко, он призывает вас на борьбу с гитлеровскими оккупантами.
