Поезд быстро мчался вперед. Он поворачивал то влево, то вправо, пробираясь среди высоких заснеженных гор, покрытых стройными елями. Утро уносило назад снежные склоны, но вслед за ними появлялись все новые и новые возвышенности. А вдали рассеялся утренний туман. Так же хмуро было и в вагоне от густого табачного дыма. Только гитлеровские вояки горланили свои тосты за фюрера, а больше всего они радовались тому, что живы.
— Станция Тешин, — объявил проводник.
Кое-кто из пассажиров зашевелился, готовясь сойти на этой станции.
В вагон зашли офицеры полевой гитлеровской жандармерии.
— Проверка документов!
Пассажиры заволновались, поспешно полезли в карманы.
— Смотрите, какие сердитые глаза у пассажиров.
Рудольф Стой только кивнул на это головой и тоже полез в карман за документами, а за одно поправил пистолет, находящийся под мышкой.
— Самое основное — это спокойствие, Франц, — подбодрил Рудольф Стой своего спутника. Мы друг друга не знаем, чтобы ни случилось. Ястребан кивком головы и всем своим взглядом дал понять, что готов ко всему.
Стой незаметно пожал ему плечо.
— Документы? — спросил офицер, обращаясь к солдатам, находившимся в противоположной стороне вагона.
Один из солдат недовольно посмотрел на офицера опьяненными глазами и проговорил:
— С каких это пор не доверяют старым фронтовикам?
— Этого требует служба, — рявкнул офицер с такой злобой, что солдатам ничего больше не оставалось делать, как предъявить документы.
— Раскройте чемоданы, — скомандовал офицер.
У каждого из солдат в чемоданах были всякие награбленные вещи, и они больше всего боялись за них. Поднялся невообразимый галдеж. Солдаты упрекали жандармов в придирчивости, кричали, что будут жаловаться командованию. Видимо, все это оказало воздействие и на жандармов.
Офицер бегло посмотрел на раскрытые чемоданы и больше не стал тревожить разъяренных солдат. Направился к гражданским.
Проверка продолжалась. Пассажиров тщательно обыскивали, шарили по карманам, смотрели их вещи. Даже женщин они нагло ощупывали. Обидно и больно гордым чешкам и словачкам. Глаза их горели ненавистью.
Партизаны, приготовив документы, внимательно наблюдали за каждым шагом жандармов.
Первым был подвергнут тщательному обыску Ястребан. Личных вещей у него не было, и жандармы с особым усердием обшаривали его карманы. Документы оказались в полном порядке. Рудольф Стой молча с той же безразличной улыбкой наблюдал всю эту процедуру.
— Предъявите документы! — потребовал у Стоя офицер.
— Пожалуйста, — заговорил на немецком языке Стой.
— О, вы из города Эссен, как и я, — удивился офицер. — Очень рад встрече с земляком. Всем известно, что такое для нас, немцев, фирма Круппа. Ее знают и наши враги, я рад пожать руку ее представителю.
Рудольф Стой торжественно подал руку жандарму. Предъявленные документы свидетельствовали о том, что Ганс Фебер командируется в Чехию и Словакию для организации поставок сырья и продуктов питания для предприятий фирмы Круппа. Документы были подлинными — их нашли в кармане у одного из пассажиров фашистской воинской автомашины, которую незадолго перед этим подорвали на лесной дороге партизаны отряда «Родина».
— Чемодан также показать? — спросил Стой, приоткрывая крышку.
— О, нет, нет, господин Фебер, — воскликнул офицер, увидев купюры гитлеровских марок.
Рудольф Стой, словно не замечая восхищения проверяющего, приоткрыл и ящичек чемодана, в котором лежали золотые, вещи.
— Мы люди коммерческие, а без денег и коммерции нет, — сказал Стой.
— О да, я вашу фирму знаю, — проговорил офицер уважительным тоном. — Кстати, вам необходимо иметь оружие, ведь вы везете такие ценности.
— Без оружия я и в путь не выехал бы.
— Да, это правильно, господин Фебер! Вам всегда надо иметь оружие, особенно здесь, в Чехословакии, — угодливо говорил офицер. На прощание он пожал Рудольфу руку, извинился и ушел в другой вагон.
Партизаны почувствовали усталость. Они по очереди дремали, не выпуская с поля зрения купе, в котором лежала сумка с минами.
Поезд прибыл в Остраву под вечер. В чистом небе засверкали звезды. Пассажиры забирали свои чемоданы и выходили из вагона. Вначале вышли солдаты, а затем Ястребан взял сумку и вышел на перрон. За ним последовал Рудольф Стой. Партизаны прошли мимо вокзала и вышли на привокзальную площадь. Их никто не останавливал. Ястребан шел впереди, а комиссар, теперь уже Ганс Фебер, в сотне метров позади — так, чтобы не потерять Франца из виду.
Дверь дома, в котором проживал Шурляк, была заперта. Так было условлено, и Рудольф Стой знал об этом.
Ястребан зашел во двор, посмотрел на подоконник. В правом углу он увидел вазон кактуса. Это был условный знак подпольщиков, означающий, что все в порядке, можно заходить.
Ястребан ключом открыл входную дверь. Зашли в дом. Здесь было темно, однако тепло и уютно.
Ястребан вынес сумку с минами и спрятал во дворе, а когда зашел в дом, Рудольф Стой сказал ему:
— Время сейчас — золото, начнем сразу же. Сообщите Кураху и Гошеку, чтобы сейчас же прибыли ко мне.
