Это сообщение заставило нас несколько изменить план действий. Мы посоветовались с комиссаром, заместителем по разведке и начальником штаба бригады и решили захватить неожиданным налетом весь дом гестапо, взяв живьем со всеми документами майора Гольфа.
Задача была действительно трудная.
Дом гестапо в Чадце находился в центре города и охранялся днем и ночью усиленными нарядами отборных солдат. Ко всему этому в Чадце были расквартированы большие силы воинского гарнизона, патрулировавшие ночью все улицы.
Для внезапного захвата гестапо необходимо было отобрать человек двадцать пять смелых и очень опытных партизан. При этом отбор людей надо было произвести так, чтобы в эту штурмовую группу не попал фашистский агент. Одновременно надо было провести самую тщательную разведку. Для успешного исхода операции следовало знать буквально все мелочи: входы и выходы в дом, расположение кабинетов внутри помещения, где находятся охраняющие гестапо солдаты, каким оружием они располагают, где хранится оружие свободных от наряда солдат и еще много других деталей, вплоть до того, куда открывается та или иная дверь.
Кроме того, план операции отобранные люди должны сохранить в строжайшей тайне.
Подготовка к захвату дома гестапо началась с разведки. Та же группа партизан во главе с командиром второго батальона Томашем Шимеком отправилась в Чадцу. Разведчики установили, что дом гестапо охраняется в ночное время двумя часовыми. Всего оперативного и обслуживающего персонала в гестапо 66 человек. В трех километрах от дома расположен гарнизон гитлеровских войск.
Разведке удалось добыть также план расположения комнат гестапо и местонахождения квартиры майора Гольфа.
Подтвердились сведения первой разведки о том, что Гольф все время возится с бумагами в своем кабинете и в город почти не выходит. Свободное время он проводит в бильярдной, находящейся тут же. Сам Гольф — замкнутый человек, ни с кем не общается. Даже в бильярд играет молча и, уходя после игры, высокомерно раскланивается с партнерами. Играет он отлично, никто еще ни разу его не обыграл.
В кабинете начальника гестапо Гольф не бывает, наоборот, изредка заходит к нему сам начальник. Хотя он и выше чином майора Гольфа, но ведет себя перед ним заискивающе. По всем признакам Гольф наделен большими полномочиями высоких главарей гестапо.
Установить связь с кем-либо из охраны гестапо нашей разведке никак не удавалось. Наконец в этом помог случай. Он был настолько счастливым, что вначале мы даже опасались: а не подстроено ли это самим гестапо?
Почти все посланные в Чадцу разведчики владели немецким и венгерским языками. Однажды Ян Чубон зашел со своими товарищами в небольшой кабачок. Синий дым клубился в тесном помещении, сплошь уставленном столиками. Посетителей было мало. В самом дальнем углу сидели два рослых немецких солдата, перед ними пенились кружки, наполненные пивом. Они не галдели, как другие солдаты, а молча потягивали пиво, изредка перебрасываясь между собой словами.
Ян Чубон со своими партизанами занял соседний стали и потребовал пару бутылок сливовицы и по кружке пива.
— Что так невеселы, друзья? — обратился Чубон к солдатам по-немецки.
— Мы плохо владеем немецким языком, мы венгры, — ответил черноволосый крепыш. — Сидим вот, попиваем пиво после ночного наряда.
— Э, да вы земляки! — воскликнул Чубон уже по-венгерски. — Подсаживайтесь к нам, веселее будет. Да и сливовица все же лучше паршивого пива.
Солдаты переглянулись между собой и молча пересели за столик к партизанам.
— Меня зовут Миклош Зарфа, — назвал себя черноволосый.
— А я Ковша. Габор Ковша, — сказал другой, пожимая руку Яну Чубону. — Мы из охраны гестапо.
У Яна Чубона екнуло сердце. «Это удача, — подумал он. — Надо заняться ими покрепче».
— Очень приятно с вами познакомиться.
Партизаны назвали вымышленные фамилии и сообщили, что они — солдаты гарнизонной комендатуры.
— Ваши недалекие соседи, — сообщил Чубон. — Ну что ж, давайте выпьем по бокальчику за фатерланд. Хайль Гитлер!
Солдаты взяли свои бокалы, но не ответили на обычное гитлеровское приветствие.
«И это пригодится», — подумал Чубон.
Начался обычный разговор. Чубон заметил, что солдаты стали более словоохотливыми — сливовица подействовала на их языки благоприятно.
— Скоро весна, — задумчиво сказал вдруг Миклош Зарфа, — а сеять дома кто будет?
И он посмотрел своими черными глазами на Чубона, потом медленно перевел взгляд на других партизан.
«Провоцирует!» — подумал Чубон и беззаботно ответил:
— Что ж, придется жене и родителям еще потерпеть.
— Черт бы побрал всю эту канитель, — проворчал Габор Ковша. — У меня жена больная, а дети еще малы.
Ян Чубон налил еще сливовицы.
— Хозяин! — крикнул он, повернувшись к буфетной стойке. — Еще по бутылочке на каждого защитника рейха!
— Мы вот гестапо охраняем от партизан, а они вокруг по лесам прячутся.
— Майор Гольф думает уничтожить их, сидя в кабинете, — сказал Ковша и оглянулся на соседние столики — не слыхал ли кто его слов.
Но за соседними столиками галдели по-немецки уже подвыпившие солдаты.
— Гогочут, как гуси, — проворчал он недовольно.
