— Выполнять приказ! Прощайте, товарищи! Да здравствует Родина!
Трое партизан и один из наборщиков открыли бешеный огонь из окна, потом выпрыгнули из него. Раздались взрывы брошенных ими гранат.
Комиссар бригады, славный сын чехословацкого народа Рудольф Стой, сражался с врагами до последнего вздоха.
Захватив домик, немцы обнаружили только трупы героев. Комнаты маленького домика на окраине Кораловице были усеяны листовками.
Так погибли героической смертью в бою с оккупантами комиссар Рудольф Стой и шестеро его товарищей по оружию — верные сыновья чешского и словацкого народов.
Нам не удалось похоронить останки комиссара и его боевых товарищей — немцы забрали их трупы с собой.
С глубокой скорбью выслушали бойцы и командиры бригады сообщение о гибели славного комиссара. Около тысячи человек стояло на лесной поляне, обнажив головы. Холодный ветер трепал давно не стриженные волосы, шевелил бороды угрюмых, затихших в искренней скорби партизан.
Выступавшие на траурном митинге давали клятву отомстить фашистским захватчикам за комиссара, за других товарищей, за гибель тысяч борцов сопротивления фашизму, за истоптанную врагами родную землю.
Раздалась команда: «К салюту в честь погибших — без патронов — готовьсь!»
Щелкнули затворы винтовок и автоматов. Лес оружия вырос над партизанской бригадой.
— Огонь!
Прозвучала частая дробь спущенных с боевого взвода затворов. Это был символический салют в память погибших: мы не могли стрелять боевыми зарядами, когда вокруг рыскали своры карателей-оккупантов.
Гибель комиссара в Кораловице была для нас загадочной. И до этого печального дня Рудольф Стой не раз посещал подпольную типографию, однако все обходилось благополучно. Комиссар был всегда очень предусмотрительным и осторожным.
— Я уверен, что и здесь не обошлось без предателя, — сказал заместитель по разведке Виктор Богданович. — К нам затесались предатели.
— Надо их найти, — ответил я.
И снова мы все усиленно занялись проверкой. Подозреваемые лица тщательно проверялись различными способами. Был заведен новый учет партизан, велись наблюдения во время выполнения боевых заданий, но все это никаких результатов не давало.
Кто же они? Над этим вопросом ломали головы люди Виктора Богдановича — самые опытные разведчики бригады.
А враги, пробравшиеся в ряды партизан, действовали все наглее, точно издеваясь над нашими усилиями. Были уничтожены три наши диверсионные группы, посланные на серьезные задания, участились засады фашистских карателей именно в тех местах, где по нашему плану должны были проводиться боевые операции. Вскоре нас постигло новое горе: в одной из таких засад, устроенных немцами, был убит командир первой роты 2-го батальона парашютист Андрей Гронец.
Снова и снова перечитывал я показания расстрелянного нами фашистского лазутчика Плуцкова. Вот что было написано им в конце:
«Майор Курт Гольф не является работником гестапо города Чадца, а прибыл сюда временно, специально для организации борьбы с партизанскими отрядами. Учет своей агентуры Гольф ведет в специальном журнале, в который записан я и три агента, посланные к вам. Журнал этот Гольф хранит в сейфе, в отведенном ему кабинете…»
А что если попытаться захватить самого Курта Гольфа или выкрасть хранящиеся у него в сейфе записи?
Я поделился возникшей мыслью с заместителем по разведке Виктором Богдановичем и вновь назначенным комиссаром бригады Григорием Мельником.
— Идея смелая, но очень трудная, — заметил Богданович.
— А без трудностей в нашей работе ничего не бывает, — добавил Григорий Мельник. — Пожалуй, это единственная возможность разоблачить предателей. Но как это сделать?
— Надо захватить Гольфа на квартире и доставить сюда, а здесь мы сумеем все выяснить, — сказал я после некоторого размышления. — Или выкрасть журнал. Черт его знает, как это сделать, но Гольф должен быть в наших руках.
— Давайте попробуем, — согласился комиссар Мельник.
— Подберите опытных разведчиков, самых лучших и наиболее проверенных, и пошлите их в город Чадца. Пусть пока разузнают все подробности о майоре Гольфе, — приказал я Богдановичу. — Кого, по вашему мнению, можно послать?
— Надо послать знающих немецкий и венгерский языки, — посоветовал комиссар.
— Это верно, — согласился Богданович, — Яна Чубона можно послать. Подойдет и Юзеф Варичек.
На том мы и порешили.
Через некоторое время наши разведчики доложили, что майор Гольф проживает в доме гестапо, очень редко выходит на прогулку в город. Почти все свободное время проводит в бильярдной, находящейся тоже в доме гестапо.
