Таким образом, рыцарь, как воплощение благородной мужественности, защитник веры и прочая, и прочая, был практически обязан быть красивым или хотя бы стремиться к этому. Стараться соответствовать сложившемуся стереотипу красоты, и не так важно, если Бог обделил внешностью, ведь главное было не совершенство черт, а совершенство общего облика. То есть «правильный» облик, максимально дистанцирующий рыцаря от простолюдина. Хорошая, дорогая, элегантная одежда, соответствующая статусу, модная стрижка и прическа (это, конечно, не парики XVII–XVIII веков, но все же когда в моде были длинные волосы, рыцари не стеснялись завивать концы), украшения, которые в те времена мужчины носили не менее охотно, чем женщины. Все должно было быть чистое, яркое – в Средние века яркие цвета были показателями высокого статуса; блестящее, начищенное – современные украшения с чернением а-ля Средневековье в реальном Средневековье привели бы всех в ужас. Рыцарь всем своим обликом обязан был демонстрировать свою принадлежность к высшему сословию, а его внешность должна была как бы отражать его внутреннюю красоту и душевную чистоту.
Итак, рыцарь должен был быть красивым или хотя бы стремиться к этому. Теперь оставим в стороне высокие идеалы и моральную сторону и посмотрим, что в Средние века подразумевалось под красотой. Как я уже писала, каноны менялись, и это становится особенно понятно, если посмотреть на портреты разных эпох. Миниатюры нам вряд ли помогут: все, что оттуда можно почерпнуть касательно внешности, так это очень стройные фигуры и длинные ноги. Женщины на средневековых миниатюрах вообще редко бывают крупнее 42 размера, по крайней мере, когда изображаются леди, а не простолюдинки. Но и мужчины не менее стройны и изящны, что иногда вызывает у современного человека некоторый диссонанс, особенно когда читаешь подпись и понимаешь, что так средневековый художник изобразил Геракла. Художественная литература Средних веков в этом смысле более информативна: там, по крайней мере, встречаются хоть краткие, но достаточно четкие описания, причем повторяющиеся из романа в роман, то есть можно говорить о неком стереотипном красавце.
Правда, тут надо понимать, что как потенциальное качество человеческого существа внешняя красота имела различную символическую ценность в зависимости от того, кто ею обладал – мужчина или женщина. Ценность женщины часто была напрямую связана с ее красотой, тогда как у мужчин на первое место ставились не физические, а нравственные характеристики. Так, например, когда Вильгельм Апулийский[33] писал хвалу южноитальянскому городу Салерно, он описывал красоту местных жен и честность мужей. Это характерно для любой средневековой литературы, от стихов до сухих хроник, – женщина всегда в первую очередь была прекрасна, а уже потом добродетельна, благородна и добра (а иногда даже умна), тогда как мужчина был в первую очередь благородным, храбрым и честным, а уже потом статным и красивым. Поэтому если женщин авторы средневековых романов описывают подробно, со множеством эпитетов, то мужской внешности обычно уделяют всего несколько слов или в лучшем случае пару предложений. Правда, есть одна категория средневековых произведений, где женщинам уделяется куда меньше внимания, чем мужчинам, – это скандинавские саги. Но их нет смысла рассматривать, поскольку они мало связаны с последующей средневековой литературой и тем более со складыванием образа идеального рыцаря.
Общеевропейский куртуазный идеал женской красоты сложился уже к XII веку и с небольшими вариациями просуществовал до самого заката Средневековья. Прекрасная дева или дама обязательно была белокожей, с легким румянцем, нежной мягкой кожей без каких-либо изъянов, высоким белым лбом, изогнутыми бровями, большими, широко расставленными сияющими глазами, прямым носом, свежими розовыми губами и ароматным дыханием. Также она должна была иметь изящную шею, маленькую круглую упругую грудь и стройную фигуру. Волосы в идеале должны были быть белокурыми, но на юге Европы среди описываемых в романах красавиц встречались и темноволосые. Все это дополнялось элегантной одеждой или, если по сюжету прекрасная дева была бедна, подчеркивалось, что она одета чуть ли не в ветошь, но все равно красива и держится с истинным благородством.
