Но в некоторых текстах можно почерпнуть что-то и об идеальной внешности благородного рыцаря. И вот тут обошлось без сюрпризов вроде маленькой груди у женщин, которая так удивляет современных читателей. Рыцарь в средневековой литературе обычно строен, хорошо сложен и физически развит – в средневековых романах обязательно подчеркивалось, что герой «прекрасен телом», «прекрасен станом», «собою ладен, строен и могуч», «высок и крепок, в плечах широк»[34]. Иногда еще упоминается, что он высокого роста. О лице обычно говорится меньше, рыцарь не прекрасная дева, он может быть «величав лицом», «красив лицом», «лицом отменно пригож», даже «прекрасен лицом» и т. д. О цвете волос рыцарей говорится крайне редко, но, когда говорится, чаще всего они, как и их дамы, светловолосые.
Очень показательно, что в «Парцифале» (1200-е – 1210-е) Вольфрама фон Эшенбаха подробно описываются одеяние героя, его вооружение, манера держаться, а собственно внешности уделено, как обычно, довольно мало внимания:
Перевод стихотворный, поэтому не совсем точный, но суть отражена верно – как я уже писала ранее, в облике героя его роскошный наряд, сверкающее вооружение и горделивая осанка не менее важны для создания образа прекрасного, идеального рыцаря, чем само его красивое лицо и золотые волосы.
Кстати, красавцем мог быть не только герой, но и противник героя, если он выводился в качестве достойного врага. Описывая благородного эмира, автор «Песни о Роланде» сокрушается:
Отдельно стоит упомянуть еще одно довольно частое описание героя – «лицом чист». Такому понятию, как «чистота», придавалось большое значение. Слово достаточно многозначное, и под ним подразумевался в некотором роде целый список требований. Кроме моральной и душевной чистоты, о которых речь шла выше, была еще и чистота тела, причем не только в смысле отсутствия грязи. Чистое лицо – не просто умытое, но и без любых портящих его деталей, таких как оспины, пигментные пятна, краснота, прыщи, морщины. Поэтому неудивительно, что в Средние века существовало множество медицинско-косметических текстов (чаще всего арабского или античного происхождения, в переводе на латынь), объясняющих, как очистить лицо и тело от всевозможных несовершенств. То есть процветала, говоря современным языком, не только декоративная, но и терапевтическая косметология.
Еще одно очень важное уточнение, касающееся средневекового восприятия красоты. Единого канона, как я уже писала, не существовало, были некие общие понятия о красоте, но и те скорее теоретического, чем практического характера. Средневековье – слишком длинный период времени, а Европа слишком большая, чтобы всем, везде и всегда нравилась одна и та же внешность.
Но кроме общепринятого мнения, что красота неотделима от благородства, чистоты и молодости, были все же и более практические тонкости. Самое главное в средневековом понимании красоты то, что она должна была восхищать не только визуально. Истинная красота должна была радовать все органы чувств. Зрение, конечно, имело наибольшее значение, но все же для общего эстетического удовольствия требовалось усладить и слух, и обоняние…
То есть в настоящей красавице все должно было быть прекрасно – ее нежный голос радовал ухо, ее кожа была мягкой, как шелк, от нее исходил приятный аромат. И даже такое клише, как «сладкий поцелуй» (или всевозможные упоминания медовых губ), тоже являлось частью этого идеала красоты – она должна была быть прекрасна и на вкус тоже. Описанию мужских внешних достоинств в средневековой литературе отводится куда меньше текста, но нежность кожи и другие невизуальные достоинства все же временами упоминаются.
