В куртуазной культуре вообще вопросы красоты, сексуальности, гигиены и социального положения были очень тесно связаны между собой. Рыцарь всегда и во всем противопоставлялся мужлану, в том числе и в эстетическом плане. Именно поэтому не только красавица должна была радовать рыцарей мягкой кожей, ароматным дыханием и медовыми губами, к истинному рыцарю предъявлялись похожие требования, с поправкой на гендерные различия. Эстетический идеал прекрасного благородного воина – с белой кожей, красивым лицом, длинными волнистыми волосами, сильным, прекрасно сложенным телом и приятным голосом – существовал не сам по себе, этот образ требовался еще и для того, чтобы рыцари знали, как надо выглядеть, чтобы максимально дистанцироваться от простолюдинов, особенно если они сами были не слишком благородного происхождения.
В противовес прекрасному благородному и нарядному рыцарю крестьянин обычно выводился смуглым, грязным, вонючим, с грубым голосом. В средневековой литературе сложился очень неприятный образ мужлана, причем не только в рыцарской, но и в сатирической, которую тоже создавали образованные люди, принадлежавшие к господствующему классу и, следовательно, свысока относившиеся к простонародью. Этот образ рисовался самыми черными красками, призванными подчеркнуть отличие мужичья от достойных людей.
«Долгое время крестьяне были такими неряшливыми, – пишет Проспер Буассонад в книге «От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе», – что авторы сатир (fabliaux) охотно заявляли, что вонь навозной кучи – любимый запах мужика, и описывали виллана как “вонючее существо, родившееся из ослиного навоза”. Сельские жители Запада в те дни выглядели тяжеловесными и неуклюжими, за что сатирики называли их “уродливыми скотами”».
Но все же ближе к истине, наверное, будет описание, данное Мортимером английскому простонародью XIV века: «Опять-таки прежде всего стоит сказать, что некоторые люди действительно воняют. Старые, ослабшие люди, которые уже не могут искупаться в реке или помыться в тазу, полностью зависят от тех, кто за ними ухаживает, а если они живут одни, то могут и вовсе не мыться. Крестьянин-холостяк, у которого из одежды есть всего одна рубашка и туника, обычно считает стирку одежды частью процесса мытья. Учитывая, что мужчины вообще ничего не моют, кроме тарелок, этот процесс происходит довольно нечасто. В начале века крепостные очень редко моются целиком: они больше заботятся о чистоте лица и рук, а также внутренней, или духовной, чистоте[35]. Для них запах немытого тела – символ мужской силы. Весь уход за собой ограничивается тем, что жена периодически стирает рубашку и удаляет из нее вшей».
Так что все рыцари знали, как надо выглядеть и пахнуть, чтобы о них не сказали, что, мол, «фи, плебей – он и есть плебей». Но здесь надо сделать очень важное уточнение. Все сказанное отнюдь не означает, что средневековые рыцари были чистенькими и благоуханными. Но зато означает, что они:
а) хотели такими быть;
б) общественное мнение требовало от них такими быть;
в) и в конечном счете в большинстве своем в сравнении с простолюдинами они действительно были намного чище и благоуханнее.
Я отношусь к средневековой гигиене без иллюзий. Невозможно пахнуть розами после целого дня в седле. Даже сейчас, со всеми дезодорантами, хоккеист после матча или солдат после кросса с полной выкладкой ароматны почти так же, как рыцарь после боя в доспехах. Человек потеет – это естественно. Но надо понимать, что рыцарь не шел прямо после боя в общество прекрасных дам. Он мылся и переодевался, чтобы выглядеть как благородный человек, а не как мужлан.
Конечно, степень его чистоты была далеко не такой, как у современных людей, просто в силу отсутствия водопровода с горячей водой, но помыть волосы, омыть или обтереть тело, надеть чистое белье, пахнущее ароматными травами, и освежить дыхание – это все было нормой.
Степень чистоты прежде всего зависела от материального положения – богатые вельможи могли, как Карл Смелый, возить с собой личную ванну, а простому рыцарю или оруженосцу оставалось обливаться водой из колодца и почаще менять рубашку. Ну и, конечно, многое, как сейчас, зависело от человека: были как любители чистоты, для которых писались целые трактаты о всевозможных ароматических ваннах, притираниях и смесях для чистки зубов, так и грязнули, которых высмеивали средневековые сатирики, сравнивая с грубым мужичьем. И множество вариантов между этими двумя крайностями.
Еще один важный признак благородства и отличия от простолюдина – манеры. Насчет этого опять существует стереотип, что в Средние века все были не только нечистоплотными, но и грубыми, невежественными, за столом ели из общей миски прямо грязными руками и не имели ни малейшего понятия о хороших манерах. И это несмотря на то, что средневековая рыцарская литература, показывающая идеальный рыцарско-куртуазный мир, полна длинных красивых речей и постоянных расшаркиваний героев друг перед другом.
