Как пишет доктор Кен Мондсшейн в статье «Рыцарство и посвящение в рыцари», «духовно-рыцарские ордена были, пожалуй, самым явным связующим звеном христианства и насилия. В самых общих чертах это были монашеские ордена рыцарей и их вассалов, основанные для оказания помощи в защите Святой земли. Хотя государства крестоносцев были окончательно потеряны к концу XIII века, военные ордена играли важную роль в Балтийских крестовых походах позднего Средневековья и в борьбе против османского господства в Средиземноморье в начале Нового времени.
Первый из этих орденов, госпитальеры (также называемые рыцарями Святого Иоанна), на самом деле был основан в 1020-х годах, еще до Первого крестового похода, с целью оказания помощи больным и раненым паломникам, направлявшимся в Святую землю.
Орден тамплиеров возник около 1120 года. Потеря Святой земли ослабила мотивацию тамплиеров и в сочетании с непомерным богатством, приобретенным орденом, послужила причиной его роспуска в 1312 году.
Ордена крестоносцев отличались дисциплиной, но, что более важно, они четко связывали военную службу со служением Богу. Христианизация milites была завершена: борьба от имени Церкви могла рассматриваться как достойная и даже ведущая к спасению».
Во всем, кроме военного дела, духовно-рыцарские ордена жили по тем же правилам, что и обычные монашеские. Разумеется, у каждого был свой устав, но, по сути, все они были основаны на тех же правилах, сформулированных еще святым Бенедиктом. То есть это были братства, состоящие из братьев-монахов, только вместо трудового послушания у них было военное. А так – декларировался тот же дух товарищества, взаимопомощи, совместной работы и даже определенной демократии. Идеологическая обработка в духовно-рыцарских орденах, надо сказать, была даже посильнее, чем в обычных, – братья не только должны были любить друг друга и свой орден, но, учитывая особенности их рыцарского воспитания, гордиться, что являются частью этого братства, и как великого позора бояться быть оттуда изгнанными за какой-либо проступок.
Что особенно интересно – не все члены духовно-рыцарских орденов были монахами, принявшими обет, и полноценными членами братства. И тамплиеры, и госпитальеры, и другие менее известные ордена имели довольно гибкую структуру, и в числе их членов бывали светские люди, в том числе и женатые, и даже женщины. Просто у всех был свой статус, свои права и обязанности и своя степень, так сказать, погруженности в жизнь ордена. Где-то была возможность присоединяться к ордену на время, для выполнения какой-то миссии, где-то могли принять супружеские пары (ведь брак нерасторжим), но женщина отправлялась в специальную дочернюю обитель, а мужчина служил наравне с братьями, но все равно полностью одним из них не являлся и мог покинуть орден.
Это очень важный момент – потому что обычные монашеские ордена все же были полностью закрытыми от мира. Богословы и проповедники могли учить мирян, как хорош их образ жизни и как прекрасна идея братства, но только на теоретических примерах. А духовно-рыцарские ордена, во-первых, и сами были постоянно в гуще событий, и их братья много общались со светскими рыцарями и воинами во время походов. А во-вторых, описанная выше возможность пожить жизнью ордена временно, не состоя в нем, позволяла обычным рыцарям, не желающим уходить от мира, познакомиться с их идеалами, проникнуться ими и адаптировать их под себя в мирской жизни.
Несмотря на то, что братание рыцарей и сама идея братства по оружию очень распространены в куртуазной литературе, скорее всего она является отражением процессов, происходивших в рыцарской среде XIV–XV веков. Как я уже писала, в период Позднего Средневековья рыцарство все больше теряло свой изначальный смысл, превращаясь в закрытую благородную корпорацию и одновременно – в некий культурный феномен. Идеи, ритуалы и внешние атрибуты, родившиеся в те времена, когда рыцарство зарождалось и переживало пик своего развития, стали маркерами благородства. И следование им, подражание великим героям прошлого (а чаще – их идеализированным образам из литературы) стало хорошим тоном, а в какой-то степени даже обязанностью каждого истинного рыцаря.
То есть, скорее всего, истории о братских отношениях между великими героями были сильно преувеличены и идеализированы в куртуазной литературе, но они так хорошо вписались в рыцарскую культуру, что стали восприниматься как пример для подражания, и в XIV–XV веках братание и братство по оружию действительно стали нормой среди рыцарей, причем как у молодежи, недавно прошедшей посвящение, так и у знаменитых воинов и даже королей.
