На улице было даже ещё хуже, чем представлялось из такого уютного, светлого караульного помещения. Дождь лил как из ведра и ветер сразу распахнул полы, мигом намокшего от дождевых капель, брезентового плаща, выдув из под шинели остатки тепла.
— Чёрт побери, — я почувствовал, как к телу плотно прильнуло ставшее влажным нательное бельё и от этого на душе стало совсем хреново.
Зарядив автоматы, вывел смену через калитку, тут же свернул влево и вдоль стены штаба повёл караульных в сторону парка. У крыльца штаба столкнулся с химиком полка майором Нигматовым, который в эту ночь был назначен для проверки караула. Майор был мужиком спокойным и адекватным и у меня с ним были нормальные отношения.
— Цеханович, что в карауле — всё нормально? — На ходу спросил меня Нигматов.
— Так точно, товарищ майор, — майор промелькнул в струях дождя мимо меня и исчез в черноте ночи.
— Блин, это я сейчас после развода постов вернусь и мне опять придётся с проверяющим тащиться в парк. Чёрт побери, снова не высплюсь, — зло чертыхнувшись, поплотнее запахнул полы мокрого, ставшего от дождя ещё тяжелее плаща, и мерно зашагал к парку боевых машин. Теперь к звукам ночной и дождливой бури добавились чавкающие звуки наших шагов по глубоким лужам. Пригибаясь под ветром и струями дождя, прошли вдоль казарм, мимолётно позавидовав мирно спящим в своих кроватях личному составу, свернули влево на булыжную мостовую и через две минуты вышли к воротам парка. Прошли через освещённую проходную КТП, где за стеклом, в тепле и сухости, разъехавшись в кресле, клевал носом дневальный. От шума он проснулся и испуганно вскочил из-за стола, отдав через стекло воинское приветствие.
— Во сбрендил солдат от безделья, — только и мелькнула у меня мысль и мы вышли в парк. В парке было три поста. Два на территории самого парка и один на территории склада машин с боеприпасами. По уставу и по табелю постам часовые должны были находится на маршруте патрулирования, но к смене они обычно подходили к ближайшей границе поста и с нетерпением ожидали, когда появится разводящий со сменой. Вот и сейчас часовой второго поста стоял в пятидесяти метрах от КТП.
— Стой! Кто идёт? — Истошно заорал часовой и направил в нашу сторону автомат. Чем сразу привёл меня в ярость.
— Что ослеп что ли? Разводящий со сменой.
Часовой действовал правильно, согласно устава. И согласно устава, я должен был принять от него доклад, назначить временного часового и со старым часовым и новым пройти вдоль ворот боксов и осмотреть целостность печатей, ворот, окон и запоров. Потом принять доклад о сдаче и приёма поста. Проинструктировать уже нового часового, напомнить ему об особенностях несения службы на этом посту и многое чего другое. После этого снять временного часового и двигаться на другой пост и там должно было повториться всё сначала. Всё это я знал и мог назубок ответить, процитировать положенные статьи устава, табель постам и инструкций любому проверяющему. Знал, но никогда этого не делал, так как этого не делал ни один разводящий в полку. Если действовать по правилам, то смена постов первого разводящего затягивалась минимум на сорок минут. А пока разводящий не придёт в караульное помещение, отдыхающая смена не имела права отдыхать. То есть на сон ей оставалось, если действовать по уставу, час — час десять минут. Вот и никто по правилам и не действовал. Максимум что делали: это вечером проверяли печати на боксах и уже на выходе из парка нас ждал дежурный по парку и записывал, что не опечатано. После чего сам обзванивал, вызывал ответственных лиц для опечатывания и сдачи боксов, складов под охрану. Поэтому всё ограничивалось лишь вопросом к часовому: — Всё нормально? — Тот кивал головой и становился спиной к объекту и тарабанил доклад — Что объект сдал. Новый также бездумно докладывал — Объект принял. На этом смена поста кончалась. Конечно, мы были не такими тупыми, чтобы не понимать — что так можно элементарно влететь и влететь в тюрьму. Но продолжали играть в эту «русскую рулетку», надеясь что влетевшим будет не он. Я, например, меняя так посты и, вернувшись в караульное помещение, испытывал определённый психологически-моральный дискомфорт от того, что не проверил и не выполнил в должной мере свои обязанности — А вдруг там не всё в порядке?
Офицеры, начальники караулов, боролись с этой порочной практикой, но боролись как то вяло и когда в караул приходил проверяющий офицер штаба полка и проверял как организована служба, как идёт смены часовых, то тогда всё делалось по правилам и по окончанию проверки в постовой ведомости появлялась очередная запись: — Караульная служба в карауле организована правильно. Отдыхающая и бодрствующие смены на местах и по вводным действуют быстро и умело. В караульном помещении порядок. Смена часовых проводится правильно, согласно устава. Разводящий и часовые свои обязанности знают, по вводным действую уверенно. Средства связи в исправном состоянии.
Поэтому я и озлился на окрик часового. Чего орать попусту и так видно что свои…
