В основном полигоны, на которых дивизия на учениях могла отработать боевые вопросы, находились на восточном крае ГДР и лишь один, Магдебурский полигон, располагался в пятидесяти километрах от границы ФРГ, куда под видом учений внезапным рывком могли рвануть советские дивизии. И всегда, когда на территории ГДР проводились дивизионные учения, на территории ФРГ также по тревоге подымалась дивизия либо американцев, англичан или бундесфера и французов и они шли вдоль своей границы для того чтобы перехватить внезапный удар русских.
Вот, наверно, у НАТОвцев поднялась суматоха, когда нашу дивизию внезапно подняли по тревоге. Как нам офицеры рассказывали по сложившейся практике в Группе Советских Войск в Германии каждую неделю должны проводиться дивизионные учения, то есть как минимум одна дивизия была в «Полной боевой готовности» выполнить любой приказ. А тут сразу две дивизии…
В довершении всего все эти учения старались приблизить по реальности к боевым и во всех боевых распоряжениях и приказах указывали название реальных населённых пунктов и местности, находящихся на территории ФРГ. Правда, всё это кодировалось, но всё равно ощущение остроты момента от этого только усиливалось.
По этому поводу офицеры рассказывали такой случай, происшедший три года назад. Подняли по тревоге какую то дивизию и на учении отрабатывали вопрос прорыва границы ФРГ, причём местность, по учению, на той стороне по картам была напротив Магдебурского полигона, хотя вся практическая сторона прорыва отрабатывалась на самом полигоне. Так вот: в ночь перед «прорывом границы», командир дивизии вручил командирам полков боевой приказ, вручил его и командиру артиллерийского полка подполковника Сенькину, который прибыл для службы в ГСВГ буквально неделю назад из глухого гарнизона ЗабВо и ещё не знал всех реалий службы в ГДР. Сенькин приезжает после командира дивизии к себе в полк и по радиостанции, в открытом режиме начинает передавать командирам дивизионов боевой приказ на завтрашний прорыв, типа: — Наш артиллерийский полк поддерживает действие такого то мотострелкового полка, который наступает через государственную границу в таком то направлении, на такие то населённые пункты…, - и тут же диктует реальные названия этих западно-германских деревень. Продолжает дальше, — задача полка: в первом огневом налёте…
Дальше пошли координаты, условные обозначения и опять территория западной Германии. Надо сказать, что весь радиоэфир над ГДР прослушивался западниками, а тут ТАКОЕ… Срочно доложили на верх. Там мигом выдают приказ — Дивизия, которая шла с ихней стороны должна развернуться на тех рубежах, которые указаны в перехваченном приказе. Наши слухачи тоже не только контролировали радиоэфир ФРГ, но и следили за передвижением противной дивизии и, обнаружив возросший радиообмен и начало развёртывания дивизии в боевые порядки, срочно передали информацию в штаб группы. Здесь не сплоховали и дают команду — Дивизии выдвигаться с района Магдебурского полигона в направлении границы и в дополнении подымают авиацию.
С той стороны от этого просто офигели и тут же по тревоге подымают близлежащие части, подразделения, вертолёты и авиацию. Слава богу, на той стороне хватило здравого ума рано утром заявить советскому послу в Бонне резкий протест по поводу действий Советских войск.
Наши в недоумении развели руками и выразили справедливо-гневный упрёк: — … Как так? Это ж вы первые стали дивизию подтягивать к границе ГДР.
Тогда НАТОвцы хлопнули на стол радиоперехват полковника Сенькина и наши быстро заткнулись. Авиацию тут же посадили, дивизию отвели обратно на Магдебурский полигон, а полковника Сенькина в 24 часа отправили в Союз, в его горячо любимый, глухой и отдалённый гарнизон в ЗабВо.
Это было три года назад, а сейчас я мчался в кабине своего ЗИЛа, сзади погромыхивала гаубица, что совершенно не мешало спать моему расчёту в кузове. А меня прямо пёрло от сознания того, что вот немцы спят спокойно в своих кукольных деревнях и городках от того, что Советская армия нерушимо стоит на боевом посту.
В конце концов монотонная езда в колонне сделала своё дело и меня всё чаще и чаще стала кидать в сон, с которым я с переменным успехом проборолся всю ночь, стараясь не показать своей слабости перед водителем.
К утру дивизия сосредоточилась в лесу в нескольких километрах от какой то реки. По учению, в двенадцать часов начиналась арт. подготовка и мотострелки с ходу форсировали реку, которая в этом месте была шириной 200 метров. Форсировали, прорывали оборону противника и, не задерживаясь, двигались вперёд на Либеррозский полигон, где игрался последний этап учения.
Наша батарея была назначена для поддержки огнём прямой наводки мотострелкового батальона, который первым форсировал водную преграду.
