БТР, ещё плывущие по воде, тоже вели огонь из пулемётов холостыми патронами, а с берега открыл беглый огонь тоже холостыми выстрелами первый взвод, сразу закрыв белым дымом половину берега. Грохот выстрелов сотен автоматов и пулемётов, разрывов имитации на дамбе и хлёсткие холостые выстрелы гаубиц, оглушающим гулом накрыл всё пространство в пойме реки. А высокие, ослепительно белые султаны разрывов, внезапно поднявшиеся в воде недалеко от нашего ПТС, имитирующие разрывы снарядов вражеской артиллерии, добавил реалистичности в баталию и на какое то мгновение я почувствовал себя на Великой Отечественной войне во время переправы через Днепр…
Сильный толчок, это гусеницы ткнулись в дно берега, и через пару секунд ПТС выполз из воды, проехал метров пятьдесят вперёд и по моей команде остановился. Медленно открылась задняя аппарель и мы шустро стали раскреплять гаубицу. Также быстро скатили её на землю и, выгрузив двадцать ящиков с холостыми выстрелами, освободили ПТС, который по дуге обойдя нашу позицию отправился обратно в реку за гаубицами первого взвода. Теперь мы должны были вести огонь прямой наводкой и поддерживать атаку мотострелков. Около нас с секундомером в руке бегал старший лейтенант-посредник и, останавливаясь на несколько секунд, что то быстро писал карандашом на белом куске пластика.
— К бою! — взревел я команду и расчёт накинулся на гаубицу. Я лично сам встал на рукоятки домкрата и стал так яростно крутить правую ручку, что худенького Исмайлова стало мотылять на левой рукоятке. Но зато колёса гаубицы в несколько секунд приподнялись над землёй.
— Исмайлов держи…, - и только наводчик упёрся в свою рукоять, не давая ручкам домкрата прокрутится в обратную сторону, я уже подскочил к рукоятке механизма подъёма колёс, где у колёс наготове стояли два моих узбека.
Выдернув из стопора массивную рукоятку, с азартом подал новую команду: — Колёса… Поднятьььь! — Последнее слово команды уже подал в падении назад. Этот момент перевода гаубицы в походное положение мне всегда нравилось выполнять лично. Я прямо организмом, всем телом интуитивно чувствовал тот момент, когда надо было толчком тела послать зубчатый венец механизма подъёма колёс в шестерню. И снова с удовлетворением, чётко и чисто выполнил эту часть норматива. Только успел вновь застопорить рукоять в гнезде, как зарядный и снарядный уже развели станины до упора. Теперь можно опускать на домкрате гаубицу. Это был один из самых ответственных моментов. По правилам опускать гаубицу на домкрате нужно тоже вдвоём. Но тогда, при выполнении норматива, теряются драгоценные секунды. Гораздо быстрее всё этот происходит, когда опускает один номер расчёта, но здесь существует опасность, что он не сможет удержать рукоять и выдержать темп, навязанный тяжестью опускающейся гаубицы. И тогда рукоять может вырваться из ладони орудийного номера, прокрутиться и ударом сзади перебить руку. И такие случаи ломанья рук были довольно часты.
Ухватившись поудобнее за рукоять, отпустил её и дал возможность крутиться со всё большей и большей скоростью и, используя массу своего тела я теперь только придерживал ручку, не давай ей уйти в бесконтрольное вращение, при котором домкрат имеет все возможности выйти из строя.
Через полторы минуты гаубица была приведена в боевое положение. Юрочка Каракулев с зарядным и снарядным к этому времени открыли ящики с выстрелами, а Исмагилов закрепил оптический прицел и панораму в гнёздах. Посредник удовлетворённо щёлкнул секундомером и что то в очередной раз черканул на пластике, а я схватившись за бинокль, вскинул его к глазам и сразу же уткнулся в залёгшую на поле цепь пехоты. Из цепи поднялось пара гранатомётчиков и стоя на коленях, вскинули на плечо гранатомёты. Красноватый блеск выстрела и красная трасса гранаты пролетев над полем уткнулась в дамбу, где на самом верху стояла мишень изображающая ДОТ.
— Наводчик от прицела, — я подскочил к прицельным приспособлением и быстрыми, но скупыми поворотами механизмов горизонтальной и вертикальной наводки навёл гаубицу на цель.
— Наводчик цель под маркой, — рявкнул новую команду и в секунду определившись с ветром отскочил в подветренную сторону, чтобы дым и пыль от выстрела не закрыли цель, — По ДОТу, осколочно-фугасным…, Заряд полный… Шкала БП, прицел 6, наводить в верхний край цели. Зарядить…, Готовность доложить!!!
Сзади дружно заголосили с нерусским акцентом голоса моих подчинённых, повторяя за мной команду, но каждый только ту часть команды, какая касалась только его.
— Готово… — крикнул наводчик, а от ящиков с выстрелами в это время приближался дуплетом рёв узбеков, — Осколочно- фугасныйййй…, Заряд Полныйййй…
Зарядный и снарядный с гильзой холостого заряда подбежали к гаубице и здесь случился конфуз. Хиловатый Юрочка Каракулев, выполняющий впервые роль заряжающего, не сумел одним рывком опустить клин-затвора в нижнее положение и теперь двумя руками, скользя подошвами сапог по мокрой траве бился чуть не с истерикой над непокорной рукоятью. У щуплого солдата физически не хватало ни сил, ни сноровки.
