Как то энтузиазма у него в голосе не было, бойцы шевелились вяло и в довершении всего, заряжающий загнав снаряд в ствол, вылез за правую станину и немного вперёд, чтобы без помех посмотреть, как полетит снаряд. Грохнул выстрел, красный трассер снаряда пронзил лёгкий сизый туман и проткнул мишень, изображавшую танк в окопе на дальности в 900 метров. Снаряд был с хвостовым опереньем и сзади мишени, красиво пробороздив по земле и вырыв длинную узкую канавку. Хорошо все смотрели в поле на мишень, поэтому не видели, как пороховые газы, стремительно вырвавшись из дульного тормоза, охватили заряжающего и его с силой откинуло к задней стенке орудийного окопа.
Командующий удовлетворённо кивнул головой и теперь призывно махнул рукой мне. Я выскочил из окопа и, подлетев к генерал-лейтенанту, доложил о прибытии и замер.
Снетков повернулся к начальнику Либеррозского полигона: — Товарищ майор, сколько мы сейчас можем одновременно пустить по дорожкам танков?
— Пять, товарищ Командующий.
— Хорошо. А у тебя, сержант, сколько снарядов в окопе?
— Десять, товарищ генерал-лейтенант. — Иностранцы с любопытством прислушивались, через тараторивших переводчиков, к нашему разговору, а журналисты только на землю не ложились, чтобы щёлкнуть нас с удобного ракуса.
— Сейчас на тебя, сержант, выйдут пять танков и ты их должен уничтожить. Не подкачай сынок…
— Есть, — я козырнул, лихо крутанулся на каблуках и полетел к окопу, сразу же командуя на ходу.
— Расчёт, снять маскировку…
Бойцы вскочили с мест и в момент откинули назад маскировочную сеть. Я сунул бинокль в руки наводчика.
— Исмайлов, наблюдаешь и корректируешь мою стрельбу. Сейчас вон из того района пойдут пять танков. Засечь их.
Согласно наставления и порядка выполнения стрельб по подвижным целям, командир орудия сам ведёт огонь, а наводчик наблюдает результат огня и если есть необходимость корректирует его.
Исмайлов бинокль то взял в руки, но судя по его испуганному и растерянному виду, ничего не понял и я, метнув в его сторону злой взгляд, яростно прошипел: — Исмайлов, не тупи…
Крутанул несколько раз маховик горизонтальной наводки и, наведя ствол в район цели, застыл, глядя поверх щитового прикрытия. Над огневой позицией повисла напряжённая тишина, лишь фоторепортёры торопливо фотографировали расчёт, меня, опасливо поглядывая в поле.
И вот из клубящегося тумана сначала выползли тёмные силуэты танков. Конечно, это были фанерные мишени размером с танк, но сейчас видел немецкие танки, медленно и неотвратимо наползающие на наши позиции и я их должен уничтожить.
— Танкиииии…, - вдруг громко и испуганно заорал на высокой ноте Исмайлов и ткнул рукой в поле.
Танки были на расстоянии в полутора километра, но это меня не смутило и я не стал ждать, когда танки подойдут поближе. Всегда стрелял на прямой наводке на «отлично» и прямо чувствовал снаряд. Поэтому стал командовать.
— По головному танку. Кумулятивным. Заряд Полный. Шкала БК, Прицел 14. Навожу выше верхнего среза танка, — последние слова можно было не произносить вслух. Сзади заголосили снарядный и зарядный, бегом неся снаряд и гильзу к орудию.
— Кумулятивный…, Заряд Полный…, - клин-затвора предварительно был опущен и Юрочка Каракулев, нервно крутя в руках досыльник, ждал когда снарядный сунет в тёмное отверстие казённика снаряд. После чего Юрочка, наконец то проявил сноровку и с глухим звоном сильно вогнал снаряд в нарезы ствола. Зарядный сунул в ствол гильзу и Юрочка изящным движением досыльника продвинул гильзу вперёд и клин затвора быстро и плавно поднялся вверх.
— Готово! — Рявкнул неожиданно зычным голосом Юрочка.
С замиранием сердца, на свой страх и риск, ощущая связь танк — орудие, я чуть-чуть приподнял марку прицела ещё выше над верхним срезом башни и стал отодвигаться от прицела, стараясь в пятнышке окуляра держать марку и танк, одновременно плавно потянув круглый шар рукоятки спуска и вдруг осипшим, долгим выкриком скомандовал — ВЫЫыыысссСТРЕЛЛЛЛ!!!!!
Гаубица оглушительно грохнула и одновременно с выстрелом я тоже подпрыгнул вверх и немного назад. Обычно, когда стреляли с закрытых огневых позиций, то применяли как правило Заряд Четвёртый и угол возвышения всегда был приличный. Поэтому звук выстрела был глухой и энергия отдачи, откатывающихся частей ствола шла вниз и дальше через станины на немецкий, песчаный грунт. Здесь же был Заряд Полный и вся энергия выстрела шла параллельно земле. Эффект от такого выстрела был ошеломляющий: гаубица вместе со мной, несмотря на вбитые в песчаный грунт сошники до второй дырки, подпрыгнула на полметра и также на полметра переместилась назад. Взрывная волна от дульного тормоза сразу же снесла весь бруствер. Меня и Каракулева от взрывной волны прикрыла гаубица со щитовым прикрытием, но она выкинула из орудийного окопа лёгкий металлический ящик от панорамы и деревянный ящик от оптического прицела.
— Ни фига себе, как же тогда бойцу Кузиванова досталось, — мелькнула у меня мысль и я сразу ткнулся глазом в окуляр прицела и успел, сквозь пыль и дым, увидеть как трассер снаряда пронзил башню танка.
