— Вот и я думаю, также. Чего то наши увольняемые сержанты сдулись, а ты ничего… Молодец. Завтра день будет сложный и тяжёлый и мне надо, чтобы все офицеры отдохнули и были со свежей головой. А ты на марше ляжешь в кузов и поспишь до Либеррозы.
Согласиться то я согласился, но ночь прошла достаточно тяжело. Чтобы ненароком не заснуть, всю ночь находился на ногах и практически каждые пять минут обходил район расположения батареи, теребя охранение, которое так и норовило покемарить. В тоже время сам понимал, если я присяду хоть на минуту — засну мгновенно и до утра. А что бывает, когда засыпают часовые, мы наглядно знали по фильму «Чапаев».
Наконец то наступило серое и пасмурное утро. В шесть часов произвёл подъём батареи и до завтрака вместе со всеми шарахался по колонне — спать как то не хотелось. Но как только отошёл от полевой кухни с котелком каши с гуляшом, я мгновенно вырубился и как потом мне рассказали товарищи: — Боря, ты только отошёл от кухни, так и грянул со всего размаха во весь рост на землю и захрапел.
Отсмеявшись, меня подняли с земли и сунули в кузов моей машины, где я благополучно проспал остаток марша до полигона.
Пехота отработала на полигоне свои задачи, а мы артиллеристы в течении четырёх часов участвовали в управлении артиллерийским огнём с боевой стрельбой в масштабе дивизии. Выпустили по три-четыре снаряда на батарею и на этом учения закончились. Все войска стали стягивать на взлётную полосу за железную дорогу и выстраивать их там в колонны, чтобы оттуда завтра совершить марш в пункты постоянной дислокации. Ничто не предвещало каких либо изменений, но вечером нашего комбата срочно вызвали к командиру полка. И по его возвращению батарея по тревоге была построена вдоль батарейной колонны.
— Товарищи офицеры, сержанты и солдаты. Мною получен приказ. Совершаем марш на директрису прямой наводки. Там разворачиваемся, в течении ночи закапываемся и готовимся к стрельбе прямой наводки. Завтра в девять часов утра Командующий нашей первой танковой армии привозит военную иностранную делегацию и показывает ей стрельбу по движущимся и неподвижным целям. Нас выбрали как лучших, поэтому задача — не подвести наш артиллерийский полк. Оборудовать огневые позиции по полной программе и отстреляться с оценкой «Отлично».
Ночь, занятая оборудованием и маскировкой огневых позиций, промелькнула быстро и в половине девятого все затаились на своих местах. Утро было сырое и хмурое. Над директрисой клубился серый туман, отчего дальность прямой видимости составляла километра полтора, а дальше всё сливалось в одну сплошную серую стену.
Непонятно из каких соображений, но комбат все расчёты перемешал, распределив их по огневой позиции следующим образом. Первое орудие младшего сержанта Кузиванова, вторым орудием — моё. Третье сержанта Чайкина, четвёртое старшего сержанта Фёдорова, пятое…, шестое. Короче непонятно. Если он считал, что Командующий начнёт с правого фланга, то Кузивановский расчёт никогда не считался самым сильным или лучшим. Логично туда поставить Фёдорова с его расчётом, тем более что он и был командиром первого орудия и заместителем командира первого взвода, потом я со своим расчётом, Витька Чайкин, а Кузиванова, на месте комбата, поставил бы шестым расчётом. Вдруг до него очередь не дойдёт. Но как поставил — значит так и будет. Он комбат и ему лучше знать.
Без пяти девять на дороге остановился большой и красивый автобус, откуда вывалила куча иностранного, военного люда, среди которого суетилось несколько гражданских журналистов, фотографирующих и непрерывно щёлкающих всё вокруг. Потусовавшись на асфальте, толпа приезжих, среди которой виднелась фигура Командующего первой танковой армии генерал-лейтенанта Снеткова, сошла с дороги и направилась к нашей огневой позиции. Тут их встретил с докладом командир батареи. Сначала иностранцы с Командующим и с комбатом прошли по всей огневой позиции. Генерал давал по ходу движения обстоятельные разъяснения, а журналисты непрерывно щёлкали фотоаппаратами орудия, солдат застывших на своих местах, красиво накрытые массетью окопы…
Пройдя по огневой позиции, все вернулись к окопу СОБа и остановились. Командующий взмахом руки подозвал к себе младшего сержанта Кузиванова и показал ему цель. Вася молча козырнул, развернулся и побежал к окопу. Также молча навёл орудие на цель, с биноклем в руке отскочил в сторону и лишь тогда начал командовать.
