— Борис, сразу хочу «взять быка за рога». Не буду ходить вокруг и около. Я полтора года тому назад пришёл сюда сопливым солдатом с Камалетдиновым, Дмитриевым и другими увольняемыми. Командир второго орудия через полгода уволился, но хорошо нас подготовил, а вместо него пришёл с учебки сержант, но из-за того что он был слабаком его сняли и перевели на солдатскую должность в другой дивизион. А на его место поставили меня. Так что кто такие наводчик и замковый, я прекрасно знаю. Парни они нормальные, но им зазорно подчинятся тебе — Молодому. А я ни какое то там чмо и мне совсем не безразлично кто пришёл вместо меня и как он будет вливаться в коллектив, поэтому хочу предложить тебе свою помощь. Если что…, если на тебя кто то будет из увольняемых дёргаться, ты скажи мне, а я сам с ними разберусь. Как тебе это?
Я уже был наслышан о Широве от других и знал, что он был у увольняемых нашего дивизиона лидером или старшим. И это положительное лидерство признавали даже офицеры, поэтому его и перевели с батареи во взвод управления дивизиона командиром хозяйственного отделения.
— Андрей, тебе кто-нибудь помогал в первый год?
— Нет, но ты не ровняй меня и себя. У нас разные весовые категории и ты физически слабее как Камалетдинова, так и Дмитриева.
Оценивающе поглядел на своего собеседника и неожиданного союзника. Да, хоть он и не мастер спорта по боксу, но он был таким же крепким как и наш старшина в учебке старший сержант Николаев, а уверенный и решительный вид мог запросто в зародыше задавить любую агрессию со стороны противника.
— Нет, мне надо самому вливаться в коллектив и становиться как сержант. Так что спасибо, но я сам как-нибудь…
— Ладно, не дрейф. Парень ты вроде бы нормальный. Прорвёшься.
Я смахнул со лба пот и продолжил мерно долбить в беге грунтовую дорогу, по краям которой ровно колосилась пшеница. Мы уже пробежали в марш-броске три километра и впереди показалась, быстро приближающая окраина города. Справа, слева, кругом меня бежали сослуживцы, а впереди маячили спины командира взвода старшего лейтенанта Смуровского и сержанта Фёдорова. Самое поразительное, что пробежав эти километры, я не сдох, как это бывало в учебке и теперь то понял, почему раньше показывал такую немощь в беге. Я бежал не своим темпом: то есть, дистанцию на километр я рвал как на стометровке. Поэтому и сдыхал на первых триста метрах. В начале марш-броска Смуровский предупредил: — Все бегут в одном темпе — как я. Никто не рвёт, тем более что норматив марш-броска предусматривает: дистанция между первым солдатом в подразделении и последним не должна превышать пятьдесят метров.
И вот этот-то темп я спокойно выдерживал и бежал свободно и легко, как большинство остальных старослужащих солдат и сержантов.
Прошёл месяц службы на новом месте. Без особых трудностей влился в коллектив и он меня тоже принял. Не было проблем со старослужащими, как в батарее, так и в дивизионе. Я особенно не высовывался, понимая что меня приняли пока авансом и только осенью окончательно определится мой статус. Или стану полноправным членом коллектива и авторитетным сержантом, либо… Но об этом даже думать не хотелось: думаю что этого «либо» не будет. А вот у младшего сержанта Шушкевича, который попал во вторую батарею, служба не пошла. Нормальный парень, не дурак, но был он из семьи интеллигентов, дружил с такими же парнями из-за этого был мягкотелым и вялым — естественно служба у него не пошла, он даже молодёжь заломать не сумел. Не знаю как бы у него сложилась служба дальше, но Шушкевич имел прекрасный почерк, поэтому командир батареи старший лейтенант Булатов поставил его писарем и теперь он заведовал канцелярией батареи.
Неделю назад со сборов молодых водителей ко мне в расчёт пришёл молодой солдат Хамурзов, уроженец Чечни. Парнишка ничего, смышленый и теперь в расчёте мне беспрекословно подчинялись двое. Но вот с Камалетдиновым и Дмитриевым у меня сложились довольно напряжённые отношения. Они позволяли мне командовать внутри расчёта и собой, если дело касалось службы и во время занятий, но как только я замахивался, как они считали, на их дедовские привилегия дело кончалось очередной рукопашной схваткой, где как правило перевес имели они. Но я упорно долбил в одну и ту же точку. Раз за разом. А остальные старослужащие батареи, с интересом наблюдая за развивающимся сюжетом, не вмешивались ни на чей стороне в ситуацию, а я чувствовал: пусть понемногу, но в ходе этого противостояния рос мой сержантский авторитет в батарее.
