…Всё, завтра конец дивизионным учениям, и послезавтра марш с полигона Либеррозен в пункт постоянной дислокации. Полк идёт, как говорят офицеры, на оценку «отлично» и все от этого в приподнятом настроении. Я впервые участвовал в таких масштабных учениях и был под сильным впечатлением от мощи и силы Советской Армии. Дивизионные учения проводились раз в год и сводились в основном к передвижениям частей и подразделений по территории Германии. Целую неделю наша бая танковая дивизия, перемалывая танковыми гусеницами песчаный грунт, стремительно двигаясь по асфальту на автомобильной технике, переходила с полигона на полигон, где отрабатывали разные задачи: то прорыв обороны «синих», то отражение контрнаступления противника или переправа через реку Эльба сходу, занятие плацдарма и наступления с него в глубь обороны противника. Всё это было в непрерывной динамике и очень интересно. Мой расчёт был не хуже других и все на учениях крутились, выкладываясь на каждом этапе. В том числе и Камалетдинов с Дмитриевым. Справедливости надо сказать, всё что касалось занятий, учений, боевой полготовки старослужащие солдаты выполняли все мои приказы беспрекословно. Тем более, что как командир орудия я сумел зарекомендовать себя только с лучшей стороны. Мог многим в батарее дать фору в части технической и специальной подготовки, что здорово подняло мой авторитет среди сослуживцев. Но как только дело касалось работ, которые ставились расчёту и где, как они считали «западло» им участвовать тут я начинал «скучать» — Опять придётся драться в попытке заставить их работать. И дрался, проигрывал и снова дрался. Так как учения для них были последними, то по традиции они вдвоём должны были выкопать дембельский окоп и это произошло на Ютерборгском полигоне. Я с Руфулаевым и водителем спали, а они за ночь отрыли полностью окоп со всеми элементами.
Сегодня на большом песчаном поле полигона прошло управление огнём артиллерии дивизии и единственно, что мне не понравилось — каждая батарея за несколько часов управления стрельнула лишь раза по три. Я думал, каааак… начнём бабахать, а тут всего три снаряда на батарею. Полк после окончания учения отвели в район сосредоточения и сказали, что с вечера наша батарея, по сигналу выскочит на поле и снова займёт огневые позиции. За ночь окопается, а утром, стреляя холостыми выстрелами, будут изображать отражение танковой атаки. Всё это будет сниматься кинооператорами для учебного фильма.
В восемь часов вечера мы стали выдвигаться на центральное, песчаное поле и, выехав туда, по сигналу флажками старшего офицера батареи красиво развернулись во взводные колонны, а потом в линию машин с интервалом в сто метров между орудиями. Наше развёртывание понравилось киношникам и они попросили под объективами кинокамер развернуться ещё раз.
Потом киношники снимали, как мы отцепляли орудия, разгружались. Причём, всё это мы должны были делать правильно, как в наставлении. Было много суматохи, ругани и споров, но к наступлению темноты кинооператоры всё что хотели сняли и уехали в лагерь, а мы остались окапываться.
К этому времени старшина подвёз пищу, а после ужина старший лейтенант Смуровский выстроив огневиков, произнёс суровую речугу, смысл которой свёлся к следующему — Я иду спать и проверять оборудование окопов буду в середине ночи. Кто не справится — я не виноват…
Расчёт сгрудился около приведённого к бою орудия. Под взглядами подчинённых, я растопорил верхний станок гаубицы, опустил шворневую балку вниз к песку и, толкая ствол по кругу, прочертил балкой на песке идеальный круг, обозначив контуры будущего орудийного окопа.
— Ну, вы копайтесь здесь, а мы с Дмитриевым спать пойдём, — Сладко зевнув во весь рот, заявил Камалетдинов. Он считал это справедливым и не ожидал какого либо возмущения со стороны молодёжи. Да и я был такого же мнения, так как сам собирался это предложить, но наводчик совершил ошибку, опередив меня и замахнувшись на мои командирские права.
Меня перемкнуло и, понимая, что опять придётся драться, всё равно заявил: — Не волнует, копать, а не копаться, будут все.
— Цеханович, ты чего? Мы свой дембельский окоп выкопали. Заметь, выкопали сами и вам дали поспать. Всё по справедливости… Теперь ваша очередь копать окопы. Вам ещё до дембеля «как до луны раком», вот и ебаш…те.
Но меня понесло, как Остапа Бендера: — Всё правильно. Когда вы копали дембельский окоп, все знали — это вообще последний окоп на этих учениях. Никто не знал про этот чёртов учебный фильм. Поэтому этот окоп будем копать все вместе или никто. Это я так решил.
— Цех, если ты захотел проблем, то они у тебя будут, причём прямо сейчас. Кстати, у тебя есть два салабона и если сам не хочешь копать, то пусть они пашут. Им положено, — Камалетдинов поманил к себе Руфулаева и Хамурзова, а Дмитриев молча поднял с песка лопаты и с серьёзно-торжественным видом вручил их молодым солдатам.
— Идите, сержант вам очертил окоп… идите и копайте. Чтоб к утру всё готово было. Не забудьте и боковые ячейки отрыть тоже…
