Прошла неделя после сдачи физо. Полк больше ничего осенью не сдавал, а так как мы сдали на «Отлично», нас вообще никто не беспокоил. Все немного расслабились, дембеля можно сказать сидели на «чемоданах». У них всё было готово, ждали только «зелёного свистка». Полк готовил на базе РМО и третьей батареи карантин для молодых водителей и остальных молодых солдат. И к моему удовольствию меня назначили туда командиром взвода, где буду около полутора месяцев обучать молодёжь.
И вот во время такой расслабухи прозвучал сигнал Тревоги. Подразделения заклубились и через пятнадцать минут полк стоял на плацу. Дождавшись доклада последнего командира подразделения к строю полка вышел командир полка подполковник Шляпин.
— Товарищи солдаты, товарищи офицеры, я обещал вам: если сдадим физическую подготовку на хорошую отметку то я, командир полка, сделаю для вас что-нибудь приятное. Я своё обещание держу. В соседний немецкий полк связи приезжает известная концертная бригада из Чехословакии. Я договорился с их командиром полка и через два часа на концерт должно прийти 150 наших солдат и сержантов. Офицеры и прапорщики с жёнами без ограничений. Сейчас вы сами, в своих коллективах, определите, кто в вашем подразделении достоин посещения концерта из расчёта 10 человек с батареи. Через полтора часа все кто будет выбран, в парадной форме, строятся на плацу. Командиры подразделений, подразделения в вашем распоряжении.
Строй полка возбуждённо загудел. Комбат, вызвал из строя сержантов: — Тааак, влазить в ваши дела не буду, сами определяйтесь, но через полтора часа чистенькие и наглаженные десять человек стоят здесь. Сам лично проверю внешний вид.
Долго не рассусоливали. В Ленинской комнате собрался актив батареи и после бурного и непродолжительного обсуждения были отобраны счастливчики культурно отдохнуть. И здесь главным критерием было личные достижения каждого, а не то кто дольше прослужил. С каждого призыва было определено по три человека. Не забыли и молодых солдат: включили троих самых толковых солдат. Неожиданно для себя и я попал в число выбранных. Причём, моя кандидатура практически не обсуждалась: только сказали — Достоин. Всего получилось двенадцать человек, решив — А протащим… Но предупредили — если не получится, то двое из молодёжи будут отсеяны. Так будет по справедливости.
Через полтора часа, комбат в парадной форме одежды и наши офицеры, жёны стояли в сторонке — осмотрели нас и остались довольны. Правда, капитан Чумаков в задумчивости почесал затылок, но потом махнул рукой: — Раз, двенадцать — пусть будет двенадцать. Сам лично к командиру полка подойду если что…
Но такими хитрыми, как мы оказались все и на плацу построилось вместо ста пятидесяти солдат и сержантов сто девяносто четыре человека. Командир полка озадаченно крякнул, а потом азартно заявил: — Да и чёрт с ними с немцами… Идём все.
На КПП немецкого полка нас ждали и сразу же провели в зал. Конечно, возникла неувязка с местами, но немцы быстро и оперативно занесли ещё несколько десятков стульев, после чего мы благополучно всех разместили. Зал был разделён центральным проходом пополам: справа от прохода сидели все советские, слева немцы.
Несколько немецких солдат на открытой сцене бестолково пытались сдвинуть тяжёлые конструкции, загромождающие часть сцены, но у них ничего не получалось. Они раз за разом пробовали сдвинуть сооружение под ревнивыми взглядами своего командира и левой половины зала, но непонятная конструкция стояла насмерть. Наш командир полка чуть приподнялся и, оглянувшись в зал, солидно кивнул головой на сцену и пять человек, в том числе и я, сорвались с места. Топая сапогами, взлетели на сцену и тяжёлая конструкция, под дружным натиском и одобряющие аплодисменты всего зала послушно поползла за кулисы.
