Неисправный вездеход всё так же лежал на боку в ангаре, а исправный – стоял рядом. Мирный атом где-то внизу потихоньку распадался, основная батарея была заряжена на сто процентов, а это значило минимум две недели автономного драйва по Луне. Так Фёдор сказал, глядя чуть в сторону.
– По окрестностям покатаемся, – успокоил я его. – Данные с беспилотника получили?
– Да, никаких изменений.
– Тогда поехали. Сделаем спираль километров в восемь радиусом, в четыре витка, а потом такую же обратно, может, наткнёмся на что-нибудь.
– Простите, Николай Павлович, – Фёдор тронул вездеход, – мы же оба тела нашли, что теперь ищем?
– Контейнер, Федя, и следы. Нёс что-то важное Бабиц, но непонятно, где оставил, – выдал я заранее приготовленную версию. – Думаю, выбрался он из какого-нибудь разлома здесь, возле станции, а внутрь забрался ещё где-то, по дороге груз выронил. Но, как настоящий коммунист, дошёл до конца.
Фёдор хмыкнул и ничего не сказал. Я бы тоже не поверил, но армейская субординация – великая вещь, если командир считает, что всё делает правильно, подчинённые не спорят. Думают себе о том, что им попался полковник-дебил, но помалкивают и приказы выполняют.
По моим прикидкам, к нужному мне месту мы должны были подъехать где-то через четыре часа, вездеход ехал со скоростью 30 километров в час на автопилоте, позволяя разглядывать окрестности. Смотреть было не на что. На первом витке ещё виден был ангар, а на втором он превратился в небольшое серое пятно. Солнце висело над горизонтом, постепенно прогревая поверхность, я пытался не заснуть, Фёдор к обязанностям относился более ответственно – как только камера замечала какой-то необычный объект, менял курс и подъезжал поближе. Если бы мы собирали артефакты, то считай, задачу бы выполнили – уже на первом витке нашли перчатку от американского скафандра, пустую упаковку от антенного кабеля, бинокль в отличном состоянии, испорченную батарею и тюбик с машинной смазкой, американский и почти полный. Смазку Фёдор забрал себе, сказав, что это хорошая штука, не то что «Орёлспецхим». Следов было много, в основном от вездеходов, но попадались и человеческие – на Луне они могут храниться в неизменном виде тысячи лет. Синяя подвеска иногда дёргалась, и это значило, что цель моего полёта была где-то близко.
– Смотрите, Николай Павлович, – на втором витке, в трех километрах от станции, Фёдор ткнул пальцем в монитор. – Ещё что-то. Посмотрим?
– На камень похоже, – с сомнением ответил я. – Тут таких полно. Ладно, давай.
Вездеход повернул и подкатил к шарообразному предмету. Манипулятор с камерой выдвинулся, изучая находку. На первый взгляд это был обычный булыжник, покрытый лунным реголитом, но по форме уж больно правильный. И реголит лежал не ровным слоем, его словно насыпали сверху. Манипулятор подал вперёд сопло, плюнул сжатым воздухом, сметая лунную пыль. И обнажая матовую белую поверхность с надписью «СССР».
– Шлем, – сказали мы с Фёдором одновременно.
Парень потянулся к кнопке связи.
– Скажу, что нужно выйти и закрепить батарею, – сказал он.
Я кивнул. На случай прослушки у нас, точнее у Сайкина был разработан целый код, по важности находки. «Протереть камеру» означало, что мы нашли контейнер, «поправить антенну» – нештатная ситуация.
– Наезжаем и поднимаем.
Фёдор осторожно оставил шлем между колёсами, донный манипулятор поместил шлем в камеру, упаковал в полиэтилен. На оборотной стороне виднелась фамилия владельца – Бабиц. Пока спасатель радовался находке, я ещё раз проверил монитор.
– А вот и следы. Видишь? Езжай по ним, постарайся колесом наехать, чтобы убрать.
Следы от ботинок начинались в пяти метрах от шлема, появляясь из ниоткуда и шли в сторону базы. В двух километрах от этого места мы проезжали, и следов там точно не было, я проверил по записям, отмотав на нужные координаты.
– Едем в сторону базы, – решил я. – Раз с батареей неполадки, да? Но медленно.
Вездеход наехал колесом на первый след, уничтожая улику, и попёр дальше. Цепочка отпечатков ботинок шла ровно, словно человек на плацу вышагивал, и тянулась минимум на триста метров. А потом обрывалась, в этом месте следы изменяли направление, делая правильный замкнутый круг метров десять в диаметре. В центре этого круга поверхность реголита была чуть приподнята и тоже насыпана неровно.
Мы с Фёдором вылезли через донный люк, смели пыль со стального листа и спустились на несколько метров вниз по явно рукотворному проходу – его стенки были сильно уплотнены, как при использовании проходческого бура. Который, кстати, на станции где-то валялся, только в разрушенной части, и его никто особо не разыскивал. Проход переходил из вертикального в горизонтальный, и, судя по приборам, вёл прямо туда, где находилась наша база. Я стоял перед сложным выбором – или послать Фёдора одного, или вернуться на базу и послать его вместе с Сайкиным, но потом стыдно стало, чего это товарищ полковник всё время за чужие спины прячется. Так что решился.
