В глазах майора проскользнуло удивление, потом – сомнение. Штатный десантник прокручивал в голове ситуацию, я бы на его месте лёг и не отсвечивал, но Сайкин решил иначе. Он оттолкнулся ногой от стены и прыгнул в сторону, одновременно выхватывая из-за пояса пистолет. Гэбэшнику не хватило доли секунды, Варя не сомневалась, она выстрелила, на лбу у майора появилось красное пятно, а тело по инерции ударилось о переборку, потом о другую, после чего свалилось вниз.
– Дурак, поэтому до сих пор в майорах ходил, – презрительно сказала Варя. – Был бы такой же умный, как полковник, остался жив. Да, Николай Павлович?
Я кивнул. Рисковать жизнью из-за инопланетной фигни не хотелось.
– Тогда давай прогуляемся.
Мы прошли гуськом мимо валяющейся в небытии Нестеровой, добрались до командирского терминала. Мне казалось, что Урсляк нужны мои ладонь и глаз для разблокировки пульта управления станцией, но женщина прекрасно справилась без меня. Она ввела какой-то код, нажала несколько клавиш.
– Ну вот и всё, товарищ бывший командир. Сработало, а я сомневалась. Теперь марш в свою комнату.
Капитан заблокировала дверь снаружи, я кинулся к терминалу, вызывая Фёдора, но связь не работала. Не работала связь и с Ланской, и с лунными станциями. Только камеры исправно передавали изображения. Как человек в скафандре поднимается на поверхность, машет рукой, из вездехода появляется другой человек – Фёдор Купченко. И падает на реголит с разбитым пулей забралом шлема. А потом его тело плавно пролетает мимо нашей станции и скрывается внизу, на дне колодца. Урсляк за это время побывала в ангаре, вернулась, забралась в вездеход, и когда тот отъехал на несколько сотен метров, волоча за собой мачту связи, ангар взорвался. Мы остались на станции вдвоём – бессознательная Нестерова в медблоке и я, запертый в каморке три на три метра.
Вездеход бодро двигался на юг, развив максимальную скорость. Варя сидела, сжав губы и следя за картой, мачту она сбросила в нескольких километрах от станции, навряд ли кто-то ей ещё сможет воспользоваться. Возле места с переданными координатами она остановилась, отключила батарею и активировала направленный передатчик. Через сорок минут неподалёку прилунился небольшой летательный аппарат.
Варя подхватила контейнер и заспешила к челноку. Стоило ей подойти, шлюзовое отверстие выкинуло манипулятор, который подхватил скафандр и затащил его внутрь. Там были привычное давление и атмосфера, Урсляк сняла шлем, улыбнулась черноволосому мужчине с кривым носом. Тот дождался, пока Варя отсканирует свою радужку и ладонь, и только тогда улыбнулся в ответ.
– Всё в порядке? – спросил пилот. – Что с остальными? Почему был взрыв?
– Заперла на станции, как и приказано, – Варя стащила перчатки, – пришлось взорвать ангар, чтобы на время отключилась связь, но через часа два они смогут выбраться на поверхность. Когда всё произойдёт?
– Через двадцать минут рванёт грузовик, я уже послал сигнал, и у нас окно где-то в полчаса, потом никто отсюда не уйдёт. Готова?
– Да.
В руке у женщины появился пистолет, она прижала его к голове напарника, выстрелила. Мужчина умер, так ничего и не поняв, Варя вытолкнула его наружу, сама уселась в кресло пилота, вдавила кнопку старта. Челнок загудел, реактивные струи вырвались из двигателей, бросая его вверх, к звёздам. Когда он пересекал орбиту станций, где-то вдали, в тысяче километров, грузовой корабль советских ракетно-космических сил, пристыкованный к станции «Луна–2», взорвался, засоряя пространство мелкими металлическими частичками, которые начали свой путь вокруг Луны. Но челнок они не задели, кораблик успел вырваться в межпланетное пространство.
На экране появилась Ланская, она что-то спрашивала, но Варя не стала отвечать, отключилась. Через час, на расстоянии в пятнадцать тысяч километров от Луны, челнок изменил траекторию, уходя в сторону от Земли. Урсляк постоянно сверялась с компьютером, корректируя движение. И ещё через два часа почти поравнялась с космолётом, на котором виднелась эмблема Южноафриканского Союза. Трос с прицепным механизмом соединил оба аппарата, и большой корабль медленно затащил в себя маленький.
Я выбрался на поверхность только затем, чтобы понять, в какой мы оказались заднице. Ангар был уничтожен вместе с оборудованием, вездеход лежал на боку исковерканной конструкцией, и признаков жизни не подавал. Короткий обломок антенной мачты торчал из вырванного основания, широкая полоса уходила на юг.
Меня освободила Нестерова, она пришла в сознание, поняла, что вокруг никого нет, вытащила трубки из катетеров и пошла бродить по станции. Сначала она наткнулась на вздувшееся тело Сайкина, а потом на запертую дверь. Ну а за дверью – на меня.
